Раунд первый

Участники первой части дебатов попались вполне толерантные и воспитанные — острой дискуссии не получилось. И Александра Гармажапова («Молодёжное Яблоко»), и Даниил Федичев («Единая Россия») чуть ли не в один голос выступали за необходимость интеграции мигрантов в общество. Федичев подчёркивал, что эта интеграция должна быть двусторонней: не только нам нужно терпимо относиться к приезжим, но и последним необходимо учитывать местные особенности. Верные слова, но как это реализовать на практике, никто не сказал.

Отдельно коснулись вопроса уменьшения квот для рабочих мигрантов. Александра ожидаемо указывала на пустые рынки: «На чёрную работу никто из жителей идти не желает, а мы заодно выгоняем тех, кто готов работать дворником за мизерную зарплату», Даниил предлагал обратить внимание не на помощь мигрантам, а на повышение заработной платы, чтобы завлечь на «неблагодарную» работу петербуржцев. Однако в экономический кризис о повышении оплаты труда кого-либо говорить, как минимум, преждевременно. В Петербурге недавно выделили дополнительные деньги как раз на вакансии дворников, но за 8 тысяч убирать мусор желающих нашлось мало…

Недобрым словом помянули милицию и предложили увеличивать зарплату и заодно уровень культуры нашим правоохранительным органам.

Александра Гармажапова приводила множество примеров плохого отношения к мигрантам (и просто людям другой национальности), на что Даниил Федичев упирал на воспитание конкретного человека.

Итого: надо быть добрее, надо повысить всем зарплату и надо, чтобы у власти находились люди, которые не мечтают развалить страну на разные республики, а желают разрешить проблему нетерпимости или хотя бы сгладить её. Только обсуждение этой темы вряд ли может принести что-то новое в головы собравшихся: они в большинстве своём вряд ли обзывают кого-то «узкоглазыми», а на решение этой проблемы явно нужно время. Вернётся ли в наше общество когда-то неизбитая «дружба народов», остаётся только ждать.

Раунд второй

Во второй части дебатов представилась уникальная возможность сравнить чиновников двух стран — Германии и России. Сравнить их риторику, публичное поведение и, конечно же, их подходы в решении конкретных проблем. Госслужащие представляли два во многом похожих региона: Санкт-Петербург и Саксонию (ФРГ). Оба региона — посткоммунистические (Саксония была до распада Варшавского блока частью ГДР), оба столкнулись с резко возросшей нетерпимостью по отношению к мигрантам со стороны населения. Как государству бороться с проявлениями нетерпимости?

Ведущий эксперт Комитета по внешним связям Санкт-Петербурга Артём Скакун подробно рассказал о городской программе «Толерантность». Правда, вначале выступление представителя Смольного было скорее похоже на некий формальный отчёт, нежели на общение с живой аудиторией, что заставило многих зрителей, привыкших видеть на наших дебатах какие-никакие эмоции, отвлечься от происходящего на сцене. Тем не менее основные его тезисы были услышаны. Во-первых, это уникальность подобной программы в масштабах Европы — впервые, по словам г-на Скакуна, администрацией европейского мегаполиса была разработана и претворена в жизнь комплексная программа, нацеленная на «укрепление в обществе толерантности» (из официального названия программы). Пропаганда традиционной для Петербурга мультикультурности на всевозможных мероприятиях (форумах, конференциях, дискуссиях), в информационном пространстве — вот ключевая задача. Артём Александрович также неоднократно указывал на масштабность программы — проекты в рамках «Толерантности» осуществляются одновременно несколькими городскими комитетами, образовательными и культурными учреждениями, некоммерческими организациями.

Во-вторых, поразила сумма, ежегодно выделяемая в городе на осуществление программы, — около 100 миллионов рублей. На вопрос изумленного зрителя, не лучше ли было бы потратить столь огромную сумму, например, на ремонт дорог, г-н Скакун заметил, что по такой схеме можно поставить под сомнение любые городские затраты. Ведь это не означает, что на инфраструктуру денег не выделяется, напротив, по мнению петербургского чиновника, вложения в нравственное развитие общества ничуть не менее важны, нежели ремонт дорог и реставрация исторических зданий. В целом, по мере общения с аудиторией Артём Александрович стал непринужденно отвечать на любые вопросы. Например, на вопрос об измерении эффективности амбициозной программы. Чиновник уверил, что мониторинг эффективности проводится постоянно, и прямым результатом является, в первую очередь, тот факт, что оценка петербуржцами остроты межнациональных отношений снизилась в сравнении с 2007-м годом на 7%. Что ж, поверим на слово, что более толерантными в Петербурге стали именно благодаря дорогостоящей правительственной программе.

Уполномоченная по делам иностранцев в немецкой земле Саксонии Фридерике де Хаас (партия «Христианско-демократический союз») с самого начала была более раскованной. По всему было заметно, что публичные выступления для г-жи де Хаас более привычны, нежели для ее российского коллеги. По теме раунда немецкая гостья рассказала об учрежденной в Саксонии премии за «лучший интеграционный проект» — ежегодно саксонское правительство награждает организации, способствующие сближению коренного населения и людей иммигрировавших. В целом относительно иностранцев г-жа де Хаас поведала, что они в Саксонии хоть и есть, но составляют всего 2% от всего населения — что, по немецким меркам, весьма мало. В немецких мегаполисах выходцы из других стран и их потомки зачастую составляют треть населения города. Это обусловливается тем, что Саксония — не самая благополучная в экономическом плане земля, а приехавшие в Саксонию мигранты стремятся через некоторое время дальше на запад, в более обеспеченные западногерманские земли.

Закономерно возник вопрос, почему же тогда праворадикальные политические силы наиболее сильны именно в Саксонии — земле, где почти нет иностранцев. Де Хаас назвала это чисто саксонским феноменом под названием «ненависть к иностранцам в отсутствие самих иностранцев» и объяснила укоренившимися в сознании саксонцев стереотипами и предрассудками, а также страхом перед тем, чего нет, но, по мнению некоторых, вскоре может быть. «Они отнимут у нас работу», «они будут насаждать чуждый нам образ жизни» и так далее. Правительство и демократические партии борются с такими искаженными представлениями по мере своих сил и возможностей, однако в саксонских условиях это не просто — у праворадикальной партии НДПГ есть доступ к парламентской платформе, своя фракция в саксонском ландтаге, и ультраправые параллельно ведут свою агитацию. И самое интересное, что открыто отрицающую государственный строй Германии ультраправую НДПГ не смогли запретить даже через Конституционный суд Германии. Что лучше: праворадикалы в парламенте либо отстранение от выборных политических процессов всех, даже умеренных националистов, как это происходит у нас в России — вопрос, так и оставшийся во время дебатов без ответа.

Что же касается опыта общения с государственными чиновниками — как местными, так и зарубежными, то жарких споров с ними, конечно, не увидеть, зато от них можно получить информацию, что называется, из первых рук. Все-таки реальная политика, в особенности применительно к России, делается в кабинетах исполнительной, а не законодательной власти. Как к этому ни относись. «Полит-грамота», в свою очередь, была бы только рада стать площадкой для диалога между властью и общественностью — открытого диалога без купюр и подсадных уток.

До встречи на 22-х дебатах в конце мая.

«Полит-грамота»,
фото — Леонид Рыжиков