В рамках Недели Германии в Гете-Институте состоялась дискуссия между немецкими и российскими диссидентами. 2011 — это знаковый год. Прошло 20 лет со времени распада советской системы и Варшавского блока. Диссиденты рассказали, как им жилось в ГДР и в СССР.

Перед встречей организаторы из Немецко-русского обмена представили выставку и фильмы, посвященные теме прав человека и жизни в тоталитарном обществе. Известный петербургский фотограф Лида Михайлова вместе со своими студентами фотографировали дам из Института пожилых. «Мы задавали им один и тот же вопрос: нарушались ли ваши права в советское время? И получали очень разные ответы», — рассказывает Лида Михайлова. На снимках изображены и узники лагерей, и колхозницы, которые встраивались в систему. Одна пожилая дама отказалась фотографироваться и сказала, что «надо сидеть и молчать». Такую радикальную позицию решили обыграть и показали черный силуэт сгорбленной старушки. Выставку можно посмотреть в любой день в библиотеке Гете-Института.

После презентации выставки организаторы показали два фильма. Немецкий фотограф Харальд Хаусвальд, который жил и работал в ГДР, представил фильм «Велосипедист». Один из студентов снял фильм о том, как немецкий КГБ — Штази следил за Хаусвальдом. Весь фильм построен на презентации снимков Хаусвальда и отчетов Штази. Немецкий фотограф снимал обшарпанные, бесхозные дома, заброшенные площадки, панковские лица и подпольные концерты. Во всех этих снимках Штази видело «антисоциалистическую направленность и критику ГДР».

Второй фильм был представлен волонтерами Немецко-русского обмена. «История одной страны» — это сборник интервью с людьми из различных сфер, которые рассказывают о своем опыте прослушивания западного радио. У них были разные мотивации: кто-то, как Александр Скобов, использовал радиопередачи для политической агитации и был посажен за это в психбольницу, Коля Васин, известный петербургский фан Beatles, слушал по радио свою любимую группу. Они могли себя не определять как диссиденты, но всех их объединяло то, что у них был свой независимый источник информации. А при тоталитарной системе любая независимость каралась.

Сначала в дискуссии пытались определить, кто же такие диссиденты. Социолог Виктор Воронков: « Если принять определение, что диссиденты — это были инакомыслящие, то было очень много таких, но не все были инакодействующими». Правозащитник из «Мемориала» Андрей Арцюх ввел другое понятие — внутренней эмиграции, когда человек уходит в личную жизнь и не участвует в государственных делах. Максим Громов из незарегистрированной партии «Другая Россия» считает, что уходить в личную жизнь — преступление: «У меня есть красивая молодая жена, дай бог, будут дети, но я не могу не заниматься политикой, потому что я думаю, в какой стране будут жить мои внуки». Максим был одним из семи участников провокационной акции по захвату Министерства здравоохранения в 2004-м. Несколько человек из тогда еще не запрещенной национал-большевисткой партии заперлись в кабинете министра Зурабова и выбросили пару портретов Владимира Путина. Максима за эту акцию посадили на 3 года в Уфимскую тюрьму, где он подвергался постоянным избиениям.

Пример НБП доказывает, что в современной России появился феномен нового диссидентства. Член Координационного Совета «Солидарность» Александр Скобов: «Диссиденты не просто не согласны с чем-то. Сложно назвать сегодня диссидентами социал-демократическую партию в Германии, которая находится в оппозиции к правительству Меркель». По мнению Скобова, диссиденты — это понятие тоталитарного государства, когда любая критика воспринимается как угроза. Харальд Хасувальд рассказал, как начинался протест в ГДР. Люди, которые хотели эмигрировать, собирались в церкви и устраивали митинги, чтобы им дали такое право. В конце концов набралось около полмиллиона человек, которые заявили, что они хотят эмигрировать. Так началось знаменитое восстание в Лейпциге, которое переросло в неконтролируемый отъезд восточных немцев на Запад.

Из России сегодня тоже по разным подсчетам уезжают сотни тысяч человек в год. Конечно, Россия отличается от СССР в плане свободного выезда за границу и свободой информации, но примеры Максима Громова и деятельности политической оппозиции говорят о том, что гражданские институты до сих пор не сформировались. И такие права как свобода собраний, проведние нефальсифицируемых выборов, свободная деятельность политических партий становятся главными пунктами повестки для оппозиции. Кстати, на этой неделе Страсбургский суд вынес решение о незаконности запрета Минюстом деятельности Республиканской партии.

Сегодня как и в конце 80-х целый ряд политических движений не представлены в Госдуме. Декабрьские выборы должны показать, хочет ли общество изменений или его устраивает сложившаяся политическая ситуация.

Дядя Ваня,
«Полит-грамота»