«Да не власть вы ненавидите, а жизнь»
Не хочу быть «другом оппозиции» // Василий Романов
Когда начальство стало называть меня «другом оппозиции», я улыбался. Улыбался и делал свою работу — общался с представителями всех политических сил, к каждому подходя критически. Подкалывал, ловил на неточностях, симпатизируя тем не менее «демократической оппозиции». Но время шло, и моё отношение поменялось. То ли потому, что перестал слушать радио «Свобода» (в Петербурге этой радиостанции больше нет), то ли потому, что юношеский максимализм постепенно издыхает во мне. А скорее всего потому, что, окунувшись в среду, просто устал. Устал от пламенных речей, устал от постоянных конгрессов, форумов и других либеральных тусовок. И ярлык «друг оппозиции» стал меня раздражать.
Я очень хорошо отношусь ко многим либеральным деятелям, но иногда, ей-богу, вспоминаются строчки из романа Суркова: «Да не власть вы ненавидите, а жизнь». А потом с людьми, с которыми были связаны мои надежды, что-то стало происходить. Маша Гайдар вслед за Белых «продала душу дьяволу», Яшина выкинули из «Яблока», оставшиеся «яблочники» поддержали Лужкова, а ОГФ устроило публичную порку Марине Литвинович.
Это, конечно, судьбы отдельных людей. А вот один из «яблочных» лидеров несколько недель развивал мысль в духе того, что «хорошо, что мы продули Словении, а то кровавый режим воспользовался бы этой победой». Ему вторила демократическая бессребреница, а через месяц сообщила, что крушение «Невского экспресса» не теракт вовсе. А теперь гипотетический вопрос: если бы власть отмела версию теракта, как бы заговорила оппозиция?
Слабенький Медведев слова доброго от оппозиции не дождётся. Хотя Путин вряд ли освободил бы Бахмину, ослабил бы давление на Алексаняна или возбудил бы дело по факту убийства Магнитского. Но это всё плохо. «Оппозиции надо, чтобы Медведев не просто уволил Путина, но и публично его четвертовал. А потом бы и съел», — серьёзно заявил мой шеф. И я уже не спорил с ним. Потому что демократическая оппозиция сидит у меня в печёнках со своим лозунгом «Я всегда буду против».
Можно говорить: «Я за демократическую Россию, за независимый суд, за право частной собственности» и приветствовать малейшие подвижки в эту сторону, подстёгивая таким образом власть к дальнейшим преобразованиям. А можно говорить: «Я против кровавого режима» и не ходить на похороны Вячеслава Тихонова, который-де воплотил на экране образ чекиста.
Не хочу быть «другом» таких «демократов».
Василий Романов,
специально для «Полит-грамоты»
Мне стыдно жить в стране, в которой школьные учителя, директора, завучи (а в большинстве своем избирательные комиссии были составлены из них) участвуют в фальсификациях на выборах. Что делать, если те, кто отвечают за интеллектуальное и моральное развитие наших детей так легко идут на сделку с совестью? Я снова иду наблюдателем — потому что хочу что-то изменить в своей стране. Хотя бы снизу, на своем уровне.
Многие либеральные политики активно говорили о том, что власть «удушила демократию» в нашей стране. Как мы можем видеть по многотысячным выступлениям и демонстрациям — это не так. Уровень гражданского общества и ответственности населения за страну лишь возрос. Владимир Путин пишет, что сегодня наше общество совсем другое, чем в начале 2000-х годов: «Многие люди становятся более обеспеченными, более образованными и более требовательными. Изменившиеся требования к власти, выход среднего класса из узкого мирка строительства собственного благосостояния — это результат наших усилий. Мы на это работали».
Чем интересны все изыскания в философии общества потребления так это в том, что, как правильно замечал Бодрийяр, прочие философы и даже Пелевин, проблема престижности потребления распространяется не только на материальную сферу, но и на духовную. Ты показываешь свой статус не только покупая брендовые вещи, но и транслируя брендовые идеи, доказывая, что твой духовный мир, твое мировосприятие более правильное, модное, престижное, чем у других. Этим можно объяснить и любой так называемый политический спор в ЖЖ, когда как бы «либералы», считающие, пусть и подсознательно, культуру протеста брендовой вещью, которой должны заниматься правильные, хорошие и образованные люди, пытаются унизить остальных, не имеющих желания протестовать.
Прочитав так называемые «Программные требования Движения „Экооборона“ в области экологической политики» я, признаюсь, пришёл в некое замешательство. Во-первых, как таковой экологии в этом документе совсем немного, она скорее выступает фоном для политических требований, а во-вторых, по своей абсурдности некоторые фрагменты этого документа напоминают эпизоды поэмы «Москва-Петушки», где речь идёт об отделении Петушинского уезда от страны и войне с Норвегией. Сама по себе охрана природы для «Экообороны» и лично Евгении Чириковой — лишь повод оказаться на политическом поле, где начинаются уже совсем другие игры.
Есть разные показатели значения городов и стран. Из рекламы прогоревшего банка знаем, что когда у нас отменили крепостное право, в Лондоне открыли первую линию метро. Наиболее продвинулся проект подземной железной дороги в дореволюционной Москве. Петербург часто отставал от других городов в модернизации. Трамваи появились раньше в Киеве, а первый автомобиль — в Одессе. Кажется, Российская империя была менее централизованным государством, чем Советский Союз.
Впервые за почти пять лет руководства администрацией Новгородской области губернатор Сергей Митин пошел на встречу с неформализованной властями общественностью. Думается, понадобилось это отчасти для проформы, отчасти во исполнение совета «московских друзей». Если уж сам Президент с блогерами встречу провел, а национальный лидер взял популярного блогера Бурматова в руководство своего предвыборного штаба, то и временному обладателю самого большого кабинета в доме по адресу Софийская площадь, дом 1, не следует противостоять тенденции. Как говорить с этими людьми, запросто посылающими в сети и чиновников статусом выше, губернатору, впрочем, явно никто не объяснил.
