Эффект дорогой еды
Отчаявшиеся люди проявляют невиданную гражданскую активность
Спустя пару недель после революции в Тунисе, которую, кстати, уже прозвали «молодежной», в Египте 25 января прошел День гнева, организованный египетской оппозицией. Тысячи людей попытались прорваться на центральную площадь Каира под названием Тархир, требуя отставки президента Хосни Мубарака, который правит страной 30 лет.
Хотя цель Дня гнева — крупная акция протеста в центре столицы с требованием отставки действующего президента — не удалась: большими усилиями, колонны людей были остановлены полицией на подступах к площади — протестовавшие, среди которых, судя по кадрам, было много молодежи (еще один признак тунисского синдрома), как говорится, «навели шухер». Более того, судя по непрекращающимся столкновениям, масса недовольных настроена крайне решительно.
Обратите внимание на то, что не менее важными лозунгами для манифестантов были требования социально-экономических реформ для решения проблем безработицы и высоких цен на продовольствие. Они разительно похожи на те, которые изначально выдвигали тунисские революционеры, в итоге свергнувшие власть в своей стране. И действительно, мировой индекс цен на еду поднялся за последний год на 25 процентов, а если смотреть на более ранние данные — то с 90 пунктов в 2000 году до 215 в декабре 2010 (нужно заметить, что наиболее сильный рост произошел в последние два года).
По кому больше всего ударило повышение цен на продовольствие? Конечно же, по бедным странам с низкой покупательной способностью населения, а к тому же высокой, особенно после кризиса 2008 года, безработицей. Как видно, люди без перспективы заработать в условиях, когда цены на основные продукты растут каждый день, способны на крупные свершения — даже в таком, казалось бы, регионе с низкой гражданской активностью, как Северная Африка и Ближний Восток.
Другой важный фактор — это демография. Население Туниса, например, за последние 30 лет выросло вдвое, результатом чего стало большое количество молодых людей, которые, как известно, более подвержены гражданским протестам, чем старшее поколение. А в особенности они готовы протестовать, когда им нечего есть и негде работать, что и показали последние события. В Египте похожая ситуация — средний возраст населения там составляет 24 года, на одну семью в среднем приходится 3 ребенка; на 25 новорожденных только 5 смертей (эх, России бы такие показатели). Учитывая, что экономическая ситуация в Египте не очень-то радужная, можно ожидать продолжения событий в Арабской республике по модели Туниса — притом, что и символику протестующие используют тунисскую. Вообще же сейчас идет речь о тунисском «эффекте домино», а я бы назвал это «эффектом дорогой еды».
Не стоит забывать и про коптов, составляющих 10 процентов населения Египта, которые особенно озлоблены после взрыва в коптской церкви 1 января.
Так что события в Египте могут развиваться по двум простым сценариям — как во время событий на площади Тянаньмень в 1991 году (а протесты 25 января уже сравнивают с ними), и по сценарию «жасминовой революции». Два главных вопроса, которыми придется задаться потенциальным египетским революционерам, и которыми уже задается новое тунисское «народное» правительство — как успокоить разнузданную толпу и как накормить народ.
Вывод: так как диктатуры оказались не способны эффективно решить возникшие после 2008 года экономические проблемы, а цены на еду не собираются снижаться, можно ожидать дальнейшее распространение тунисского эффекта по бедным странам, объединенным несколькими общими признаками — молодое быстрорастущее население, живущее в условиях стагнирующей экономики при высокой безработице и стремительно растущими ценами на продовольствие.
Федор Рахманов,
«Полит-грамота»
После того, как распались СССР и СЭВ, Куба потеряла не только крупнейшего торгового партнера, но и основного иностранного инвестора. При этом инвестиции в кубинскую экономику производились в добрых традициях социалистического лагеря, то есть практически безвозмездно; Куба была в некотором роде бенефициаром в очереди на политэкономические «субсидии» Советского Союза. В результате коллапса левого геополитического полюса Куба потеряла 80% торговых партнеров, а ее ВНП упал на 34% — подкошенная кубинская экономика с начала и до конца девяностых переживала так называемый «Особый период». Но все же экономические проблемы, накрывшие Остров Свободы, не стали концом Sociolismo.
Заработав материальный капитал, Прохоров вкладывается в капитал общественный, и в последнее время интенсивность его действий в этом направлении растет. Он уже вышел за пределы известности в узком кругу политической и финансовой элиты. Став своеобразным покровителем искусств, он приобрел известность среди интеллигенции, косвенно предоставляя ее представителям удобную площадку для выражения мнения — медиа, которые ему же и принадлежат.
