Не стало бывшего президента Чехии Вацлава Гавела. Политик, правозащитник, известный драматург и литературный критик скончался в возрасте 75 лет. Творчество Гавела мало известно широкой российской публике, предлагаем познакомиться с фрагментом пьесы «Уход» (перевод Ольги Луковой).

ВИЛЕМ РИГЕР, бывший канцлер
ИРЕНА, его давняя подруга
БАБУШКА, его мать
ВИКТОР, бывший секретарь
ОСВАЛЬД, работник в доме Ригера
ДЖЕК, журналист
БОБ, фотограф

ДЖЕК (читает). Господин бывший канцлер, как идеалы, которые вы исповедовали, проявлялись в вашей конкретной политической деятельности?

РИГЕР. Я, например, придавал большое значение правам человека. Во имя свободы слова я значительно ограничил цензуру: я уважал свободу собраний — ведь во время моего правления не было разогнано даже половины всех демонстраций! — и свободу союзов, о чем свидетельствует несколько десятков обществ, образованных по инициативе из самых низов…

ИРЕНА. Прости, Вилем, но тебе следовало бы сказать, что ты уважал и взгляды меньшинств…

РИГЕР. Я уважал и взгляды меньшинств, а в нескольких случаях даже не побоялся вести диалог с разными независимыми инициативными группами…

ВИКТОР. В этом господин канцлер был действительно великодушен. Иногда даже слишком. Видели бы вы только, какой сброд иногда приходил!

Из дома выходит ОСВАЛЬД с мешком мусора и подносом, на котором стоят три стакана, в каждом остатки пива на дне. Мешок он отставляет в сторону и услужливо останавливается в глубине сцены.

ИРЕНА. Я думаю, что он много сделал и для наших женщин…

РИГЕР. Женщин я всегда очень уважал и всегда себя ими окружал…

ДЖЕК. Отличный заголовок!

ВИКТОР. Это, господин редактор, мы с вами потом вместе обсудим…

РИГЕР. Я вел жесткую борьбу с коррупцией. Ведь все помнят историю с Кляйном. Выпьете еще немного пива?

ДЖЕК. Но только, правда, немного…

Подходит Освальд с подносом, ставит пиво на стол, из нагрудного кармана он достает пакетик и насыпает Джеку в пиво корицу. Освальд кланяется и направляется с подносом в дом, из которого выходит БАБУШКА.

ГОЛОС. У истории с корицей нет никакой психологической или иной подоплеки, а если есть, то я не знаю, какая она. Мне кажется — по крайней мере пока, — что это чистое проявление авторского своеволия или даже моей несколько эгоцентричной радости от того, что я могу придумать любую ерунду, а актерам придется с умным видом это играть. А что мне делать? Мне просто так нравится, и мне кажется, что тут это уместно.

ОСВАЛЬД уходит в дом. На ступеньках он встречает БАБУШКУ, у которой в руке номер «Тьфу». Ирена перестает краситься, надевает и снимает очки, играет платком, скромно позирует, Боб прыгает вокруг нее и фотографирует.

БАБУШКА. Оставьте его в покое! Вы же видите, как он устал…

РИГЕР. Мама, я не устал…

БАБУШКА. Нет. Я же вижу. Ты все равно каждый раз одно и то же говоришь…

ИРЕНА. Неправда! Сегодня он действительно хорошо говорил!

ВИКТОР. Я тоже думаю, что сегодня все было на редкость удачно. Но, как говорится, хорошего понемножку. Пожалуйста, последний вопрос…

РИГЕР. Знаете, что мне однажды сказал Тони Блэр? Если ты им не ответишь, они сами себе ответят. Хорошо, да?

ДЖЕК. Тогда последний вопрос. Вас волнует потеря неприкосновенности?

РИГЕР. Почему она должна меня волновать?

ДЖЕК. А вы не боитесь…

ВИКТОР. Простите, но вам действительно…

ДЖЕК. Господин бывший канцлер, а вы не боитесь…

ВИКТОР. Простите, но вам действительно пора заканчивать…

ДЖЕК. Господин бывший канцлер, а вы не боитесь, что вам придется отсюда уехать? Ведь это правительственная вилла…

Ригер, Ирена, Бабушка и Виктор удивленно смотрят друг на друга. Пауза.

РИГЕР. Они же не посмеют!

Джек делает еще какие-то пометки, потом складывает их, блокнот и магнитофончики в сумку, встает и подает руку Ирене и Ригеру. Боб делает последние фотографии.

ДЖЕК. Если нам будет нужно еще о чем-нибудь спросить, дополнить или выяснить что-то, мы можем прийти?

ИРЕНА. Разумеется, Джек…

Джек и Боб собираются уходить, ВИКТОР провожает их.

ВИКТОР. Вы дадите нам до выхода номера еще раз просмотреть, правда, дадите? Мы только взглянем и сразу вернем. Я вас очень прошу…

ИРЕНА (кричит). Фотографии мы выберем вместе, Джек!

ДЖЕК и БОБ уходят, ВИКТОР возвращается.

ВИКТОР. Господин канцлер, поздравляю! Вы были великолепны!

РИГЕР. Самое важное — уметь понятным языком говорить о разных вещах, уметь обобщить их и включить в надлежащие взаимосвязи. Конечно, хорошего лидера окружает и хороший network think-tank’ов…

ВИКТОР. Простите, что?

РИГЕР. Network think-tank’ов. Вы заметили, что они совершенно забыли спросить об экономике и социальной политике? Об образовании я вообще не говорю! Кляйна — со вчерашнего дня заместителя — я нарочно упомянул, я ждал следующего вопроса об этом, — а они молчок. Странно, да?

ВИКТОР. Печально, господин канцлер, что вам приходится иметь дело с такими людьми. Я пошел дальше работать…

РИГЕР. Да наплюйте вы на это…

ВИКТОР. Не допустим же мы, чтобы всем занимался этот бюрократ!

Виктор уходит во флигель. Входят ВЛАСТА, старшая дочь Ригера, и ее муж АЛЬБИН. Она несет сумку с фруктами, он — канцелярскую папку.

Читать полностью на сайте «Журнальный зал»