Пятого декабря, когда тысячи российских граждан вышли на улицы столичных городов в знак несогласия с итогами парламентских выборов, Владимир Путин, как и положено национальному лидеру, времени даром не терял. «Я в это время, скажу откровенно, пытался и пытаюсь до сих пор научиться играть в хоккей», — признался он в эфире своей, десятой по счёту, «прямой линии» с населением. Сложно сказать, чем занимался Путин десятого декабря, но, очевидно, тоже крайне важными государственными делами.

Иначе трудно объяснить обнаружившуюся неосведомлённость премьера в тех событиях, которые происходили в этот день. Из откровений Владимира Владимировича следовало, что московский митинг на Болотной площади, куда пришли несколько десятков тысяч человек с лозунгами «Перевыборы!», «Позор воровской Думе!», «Долой поганую власть!» и другими, он принял за акцию борьбы со СПИДом, а белые ленточки, что были у его участников, — за развёрнутые контрацептивы.

На самом деле Путин, конечно, прекрасно понимал, какова была цель и московского митинга, и других акций протеста, одновременно прошедших в десятках российских городов: «У меня достаточно объективная информация о положении и в стране, и в мире», — таков был ответ премьера на один из заданных ему вопросов. Но для чего тогда были нужны полные глубинного смысла рассуждения о контрацептивах? С какой целью было заявлено, что пришедшим на митинг студентам, якобы выплачивались за это деньги? Почему Путин уничижительно назвал несогласных с его политикой граждан «бандерлогами» и фактически отождествил их с людьми, работающими «в интересах иностранного государства и на иностранные деньги»?

Ответить на эти вопросы можно, если предположить, что целевой аудиторией Владимира Путина во время «прямой линии» были не представители интеллигенции, малого бизнеса и студенчества — «бандерлоги» в его терминологии — а пенсионеры, рабочие и члены партии «Единая Россия». Вот только есть все основания полагать, что за последнее время наше общество изменилось. И если в 2007 году озвученные Путиным «мантры» прошли бы на ура, то сегодня они вызывают только негодование и возмущение.

Свидетельством этих перемен косвенно оказалась и сама «прямая линия», вопросы в ходе которой были заданы на удивление серьёзные и от людей при этом достаточно лояльных. Адвокат и член Общественной палаты А. Кучерена обратил внимание на отсутствие диалога между властью и обществом. О десятилетии упущенных возможностей обмолвился депутат Госдумы А. Макаров. К решению проблемы коррупции призвал обратиться президент Национальной медицинской палаты России Л. Рошаль. Военный обозреватель газеты «Комсомольская правда» В. Баранец заявил о низком качестве работы федеральных министров. Жители Владивостока прямо обвинили в казнокрадстве губернатора Приморского края С. Дарькина. Поднималась тема вывода российскими «олигархами» активов за рубеж, в чём В. Путин, кстати, проблемы большой не увидел. Затронуты были также вопросы межнациональных отношений и особенности бюджетного финансирования субъектов Северо-Кавказского федерального округа, в контексте чего премьер уверенно заявил, что в Чечне коррупционная составляющая является минимальной, развенчав тем самым зловредный миф, внедрённый в сознание российских граждан, надо полагать, никем иным, как агентами западных спецслужб.

Путин, конечно, может по-прежнему снисходительно относиться к интеллигенции и отшучиваться при ответе на неудобные вопросы, полагая, что и новый президентский срок, и пылкая народная любовь ему обеспечены a priori. Но фактом остаётся то, что даже по официальным результатам партию «Единая Россия», лидером которой он является, на прошедших парламентских выборах поддержало меньше половины из числа граждан, пришедших на избирательные участки, а данные последнего опроса Фонда «Общественное мнение», проведённого 19-20 ноября, показывают, что сторонниками премьера считают себя только 46% (по свежим данным уже 42%) россиян, тогда как 22% ему не доверяют.

Михаил Турченко, Петрозаводск,
«Полит-грамота»