Бывший кандидат в президенты Андрей Богданов, волнуясь, сидел у себя на кухне. То есть в штабе Демократической партии России. Вернее все-таки у себя на кухне, но, честно говоря, это и был штаб ДПР. Андрей Владимирович заметно волновался — через 5 минут к нему должна была прийти брать интервью журналистка одного известного глянцевого журнала. Богданов еще раз провел по напомаженным волосам рукой и, повертевшись около зеркала, удовлетворенно кивнул. В дверь штаба позвонили, и Андрей Владимирович бегом бросился в коридор открывать, но перед дверью замедлил шаг и, приняв вальяжный вид, распахнул дверь.

— Входите пожа… — слова застряли в его горле. Порог переступала Валерия Новодворская. В глазах у Андрея Владимировича помутилось, и он тихо осел на пол.

— Здравствуй, чмо. — Валерия Ильинична потрепала кандидата по пышной шевелюре. — Фу, напомадился-то! Напомаженный марионет кровавого режима!

Богданов извлек из себя какой-то звук, который Валерия Ильинична расценила как вопрос.

— Да, я. Я буду тебя интервьюировать, гад ты эдакий. — В слове «интервьюировать» Богданов расслышал скорее «инквизировать» и еще сильнее испугался.

— Я ни в чем не виноват, аааа!!!

— Да замолчи ты, я тебя еще обвинять не начала даже. Гаагский трибунал тебя обвинит вместе с твоими кремлевскими хозяевами!

Андрей Владимирович был готов сдаться гаагскому трибуналу прямо сейчас, лишь бы избавиться от Валерии Ильиничны. Новодворская, не разуваясь, прошла в комнату.

— Ишь хоромы себе на народные деньги отстроил, прихвостень гэбистского режима! Ну, чего ты так поэтично разлегся? Ты перед своими сутенерами из Кремля так ложись, а передо мной, будь любезен, сядь! Я же женщина, в конце концов!

Андрей Владимирович, оглядев мощную фигуру диссидентши, про себя усомнился в правдивости последней сентенции, но предпочел встать. Новодворская подвинула ему стул, Богданов сел. Валерия Ильинична включила лампу и направила свет в лицо бывшему кандидату в президенты.

— Привыкай, мразь гебистская, на страшном демократическом суде пригодится!

Андрей Владимирович ущипнул себя за толстую ляжку, надеясь проснуться. Не помогло. Валерия Ильинична никуда не исчезла, а скорее наоборот — сильнее заполнила своим большим демократическим телом всю комнату. Андрей Владимирович еще больше расстроился: «Только синячок зря на ноге поставил…»

— Ну, демократ, рассказывай, как деньги из черной кассы Кремля брал. — Валерия Ильинична так произнесла слово «демократ», что оно получилось как-то с маленькой буквы и скорее «дерьмокрад». Андрей Владимирович промычал в ответ что-то невразумительное.

— Да я и сама знаю, можешь не бубнить. Мне наше знамя либерализма — Наташа Морарь все рассказала. Расскажи лучше, как ты год, на партию «Едим Россию» работал.

— Я плохо работал. Честное слово. Не старался. Все деньги, которые получал, отдавал на развитие демократии…

— А ты их с мылом мыл? Не мыл? Значит кровавые деньги отдавал на развитие демократии? Ну-ну. Да ты же просто соглашатель какой-то. Коллабороционист ты!

Андрей Владимирович не знал такого слова, но сильно испугался и от страха потерял сознание. Когда он очнулся, Валерии Ильиничны уже не было. Настенные часы говорили, что он был без сознания минут 40. Богданов пошел в ванную умыться. Из большого зеркала на него смотрел пухлый мужчина с длинными кудрявыми волосами, стоящими дыбом как у крутого панка. Андрей Владимирович ужаснулся и подумал, что надо бы заканчивать с политикой. «Но как же почти миллион человек, проголосовавших за меня? Демократия ведь без меня погибнет. Нет, нельзя! Надо оставаться…» Андрей Владимирович вспомнил о Валерии Новодворской и весь содрогнулся. «Чего только не сделаешь ради блага народа»…

P.S. Мнение автора может не совпадать с мнением редакции, с фактами, с законами физики и тригонометрии, а также с самим мнением автора.