Не секрет, что мы редко задаёмся вопросами о собственных политических убеждениях. Сама наша действительность не предполагает чрезмерной саморефлексии, особенно по части гражданственности. Таков дух времени: политика вышла из зоны интересов среднестатистического обывателя. Впрочем, как бы то ни было, но рано или поздно всякий умный человек задаёт себе вопрос: во что же мне верить и какие идеи отстаивать? Но если раньше у человека был выбор, к какому политико-идеологическому лагерю себя отнести, то теперь всё не так очевидно.

Черчилль как-то заметил, что тот, кто не был в юности либералом, не имеет сердца, а тот, кто не стал в старости консерватором, не имеет разума. К сожалению, эта поговорка хороша только тогда, когда политическая система отличается какой-никакой стабильностью: стабильностью не в плане властных институтов, а в плане устойчивости превалирующих политических идей. Иными словами, когда политические полюса очевидны: либерализм осмысляется как либерализм, консерватизм как консерватизм, а социализм как социализм.

Вы можете удивиться: как же может быть иначе? И ваше удивление будет в высшей мере законно. Но приглядитесь, положим, к политической системе России: вы просто не сможете определить политические полюса. Всё перепуталось: консерватизм — социализм — либерализм…

Впрочем, в этом нет ничьей вины. Это мировая тенденция. Политика переходит (или уже перешла) из фазы борьбы идеологий в фазу борьбы элит. Власть больше не нуждается в идеях. Почему? Всё очень просто: восторжествовавшая демократия, как венец человеческого развития, уничтожила саму потребность в идеологиях, как среди элит, так и среди масс.

Дело в том, что элиты всегда стремятся к безграничной власти. Массы же — к безграничному подчинению. В этом отношении идеологии в 20 веке были своеобразными связующими звеньями между представителями власти и масс: первые искали в них способ контролировать иррациональные побуждения массы; массы же видели в идеологиях фетиш, которому можно было бы служить. Но со временем элитам стало очевидно, что единая идеология — не самый эффективный метод управления массами, ибо у всякой идеологии есть одна роковая черта: она чересчур статична, её кажущаяся прочность является на самом деле её слабостью — любое сомнение наносит ей непоправимый вред. Борьба с еретиками порождает еретиков. Итог — гибель элиты.

Короче, манипулировать общественным сознанием куда проще, если оно раздроблено, когда масса не отдаёт себе отчёт: какой идее она служит? И больше того, лояльность к действующей элите поддерживать значительно проще, если масса не осмысляет элиту как элиту, когда сама масса раздроблена. Открытие этой замечательной закономерности в своё время полностью изменило существующий миропорядок.

Элиты осознали всю опасность единой идеологии. Массам позволили думать «свободно», им позволили выбирать то, во что они верят… Их усадили сначала за телевизор, затем — за компьютер, снабдив их тем самым нужными «шаблонами». Таким образом, элиты максимально устранили иррациональность общественных проявлений. Масса, к тому же, перестала быть единой: каждый сидит за своим телевизором и компьютером. У каждого — свой аккаунт в социальной сети. Масса всё ещё легитимизирует власть, но она перестала быть единой, самостоятельной и чересчур иррациональной. Да, массовое сознание теперь менее иррационально, оно более подчинено штампам, а значит, более управляемо. Иллюзия свободы пришла на место идеологиям. Массы свободны выбирать, но ассортимент выбора создаёт элита. В этом — дух времени. С одной стороны, это кажется ужасным, но подумайте: разве не этого искало человечество на протяжении всего своего существования? Разве «незаметная» диктатура, диктатура на уровне сознания, не лучше диктатуры, основанной на крови и слезах?..

Дмитрий Караваев, Киров,
«Полит-грамота»