Либеральная мантра
Менять власть ради того, чтобы ее поменять — политический абсурд
В романе «Бегущий за ветром» американский писатель-эмигрант Халед Хоссейни рисует картины своего афганского детства: спокойствие, королевская власть, посиделки кабульских буржуа за кальяном, беззаботные детские забавы и томительное ожидание будущего. 17 июля 1973 года в стране произошел государственный переворот. Вместо «стабильного» короля Захир-Шаха управлять государством начал прогрессивный президент Мухаммед Дауд. Это событие стало началом афганской катастрофы, которая продолжается и по сей день… Последнее время выражение «власть должна меняться» встречается все чаще. Оно превращается в некую либеральную мантру, реализация которой должна не только полумифическим образом разрешать политические конфликты, но и являться основой демократического общества, предохраняя его от установления диктатур — скрытых и явных, — и свойственного им всевластия бюрократии.
«Сколько должна оставаться у руля страны та или иная политическая сила?» — вот один из самых актуальных вопросов современного российского политического дискурса. Думается, что ответ на этот вопрос простой: партия или президент остаются у власти до тех пор, пока это выгодно обществу, пока они решают стоящие перед ними проблемы. Отсюда рождается и отношение к власти. Например, тридцатипятилетняя власть Стресснера в Парагвае вызывает у парагвайцев отторжение, полувековое правление семьи Кастро является для большинства кубинцев предметом гордости, а Нородому Сиануку, возглавлявшему Камбоджу в течение шестидесяти лет (дважды в качестве короля, десять раз в качестве премьер-министра и несколько раз в должности президента), поклоняются на родине почти как божеству.
Менять власть только для того, чтобы ее поменять, — это политический абсурд. Никто же не ходит в парикмахерскую только потому, что кто-то сказал, что надо постоянно менять прическу. Никто не меняет тренеров спортивных команд только ради самого факта такой замены. Тренера увольняют, когда команда с ним играет хуже, чем без него. Власть меняют, когда становится ясным не только то, что ее надо менять, но и то, кем ее заменить. Однако поспешность в принятии решений никогда не украшала политику. Свергнуть не подразумевает «создать новое».
Говоря откровенно, любая власть — это соединение сотен недостатков, но всегда есть вероятность того, что, избавляясь от этих недостатков, мы в итоге получим еще более острые проблемы и гораздо более серьезные вызовы. Все понимают, что провести честные выборы в современной России значит лишить известную политическую партию монополии на власть и предоставить такую монополию другим партиям. Но к чему приведет эта новая монополия? Что будут делать со страной люди, для которых самое страшное — это выиграть выборы и взвалить на себя ответственность? Чем эти новые лица будут отличаться от старых, кроме ценника на лоббирование интересов бизнеса и на проходные места в своих партийных списках? Сможет ли Россия выдержать популистскую вакханалию левых и правых сил? Над этими вопросами стоит подумать каждому, кто участвует в нынешнем протестном движении.
Мне же хочется верить, что вопреки известным предвыборным лозунгам, в марте россияне будут голосовать не сердцем, а умом, здравым смыслом и циничным реализмом, который так помогает во многих жизненных ситуациях.
Антон Андреев,
специально для «Полит-грамоты»
Средства массовой информации в последнее время уделяют значительное внимание проблемам Русской православной церкви, которую в обществе интеллектуалов принято нещадно критиковать, пытаясь вновь поставить на повестку дня вопрос о роли религии в жизни современного общества. Ситуация с судом над скандально известной арт-группой Pussy Riot, призывы иерархов церкви справедливо осудить совершенный ею панк-молебен в Храме Христа Спасителя, извинения премьер-министра страны перед верующими людьми за этот инцидент позволяют сказать, что в российской духовной и политической жизни все смешалось, как в доме Облонских.
