О молодежной политике и партии «Единая Россия» говорить никогда не поздно. Давно не было в «Персоне» интервью с представителями партии власти. Мы исправляемся. На вопросы «Полит-грамоты» ответил Виталий МИЛОНОВ, депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, член фракции «Единая Россия» и заодно зампредседателя постоянной комиссии по устройству государственной власти, местному самоуправлению и административно-территориальному устройству, член бюджетно-финансового комитета.

Про внятную оппозицию

— Виталий Валентинович, начнем с самого начала… Что вас побудило прийти в политику?

— В 91-м году, когда я шел со вступительных экзаменов в Текстильный институт, то проходил мимо стенки Гостиного двора. Там стояли национал-патриоты, которые пытались рассуждать о всех бедах России, Советского Союза. Я с ними подрался и мне помог в моей битве один человек, его звали Сергей. И он мне сказал: «А ты из партии?». Так я некоторое время проработал в партии «Свободные демократы», до образования «Выбора России». Затем пошел работать туда на выборы в 93-м, тогда я первый раз получил деньги, до этого я трудился без зарплаты. Мне казалось, что так оно и должно быть. Когда были выборы, мне впервые заплатили 50 долларов. Я даже не знал, куда потратить эти деньги, потому что очень большая сумма была для меня. А с декабря 93-го по декабрь 95-го я работал помощником депутата государственной думы Виталия Савицкого и был секретарем по международным делам «Христианского Демократического Союза России». В 98-м году мы познакомились с Вадимом Альбертовичем Тюльпановым (спикер Законодательного собрания Санкт-Петербурга), баллотировались на одном округе, и я во втором туре поддержал Вадима Альбертовича на выборах. Мы с ним познакомились, очень хорошо сработались и с 98-го я работал его помощником.

— Вы закончили Северо-Западную академию государственной службы при Президенте Российской Федерации по специальности «государственное муниципальное управление», но защищаете кандидатскую диссертацию на философском факультете СПбГУ. В связи с чем выбрали новое для себя направление?

— Философский факультет, но на политологии. Я соискатель ученой степени.

— А какова тема?

— К сожалению, пока ты её пишешь, наше муниципальное управление динамично развивается и приходится вносить постоянные коррективы. Я в общем назвал бы её так: «Особенности Местного Самоуправления Российской Федерации». У нас, совершенно особенная муниципальная власть, она не похоже ни на одну подобную власть в других странах.

— Совсем скоро в Петербурге пройдут муниципальные выборы, как вы считаете, какие люди нужны муниципалитетам? И по каким критериям «Единая Россия» отбирает своих кандидатов?

— В вопросе заложен частичный ответ. «Единая Россия», конечно же, будет делать так, что бы как можно больше членов партии попали в муниципальный совет. В муниципальные советы, с моей точки зрения, должны идти люди, которые понимают, что такое местное самоуправление, и которые искренне переживают за судьбу своего района, микрорайона, своих домов. Эти люди должны понимать, что за эту деятельность они денег не получат (только 10% муниципалов могут получать зарплату, это глава и зам главы). Остальные люди работают бесплатно и они должны это понимать. Я всецело поддерживаю направление у нас в «Единой России» по привлечению молодых кандидатов к выборам депутатов местного самоуправления. Чтобы у нас молодежь, «Молодая Гвардия» (МГЕР) выдвигала из своих рядов кандидатов.

— Теперь хотелось бы поговорить о работе в Законодательном собрании. Легко ли работать при довольно таки невнятной оппозиции?

— Оппозиция очень внятная. Это «Справедливая Россия», которая пытается возражать практически по любым вопросам, даже вопреки здравому смыслу. Есть коммунисты с определенными левыми настроениями. ЛДПР последнее время занимает достаточно здравую позицию, мы, конечно, спорим с ними иногда, но они ответственно относятся к вопросам голосования.

— Насколько мне известно, «Единая Россия» разработала и намерена воплотить в жизнь так называемые «Партийные Проекты». Какое участие в них принимаете вы?

— Я уполномочен партией помогать в работе с молодежью. Также в партии руковожу комиссией по местному самоуправлению.

— В связи с грузино-осетинской войной депутаты ЕдРа решили лично заняться защитой имиджа России за рубежом. Вы были среди откомандированных депутатов. Как прошла поездка?

— Отлично! Встретились, поговорили, объяснились. Договорились о сотрудничестве. Позвали их в Южную Осетию с нами, позвали к нам. Норвежцы недавно приезжали на семинар МГЕР. Вопрос по пониманию проблемы вокруг Южной Осетии — это не какая-то конкретная задача, вопрос в другом, в необходимости иметь широкий контакт, диалог между нашей партией и партиями центристов в Европе. Если у нас есть постоянный информационный обмен, тогда многие вещи не надо будет объяснять в пожарном порядке, а они будут знать нашу позицию с самого начала. И соответственно появится взаимопонимание. «Единая Россия» на время ослабила контакт с близкими по идеологической платформе партиями в Европе, вследствие чего было утрачено взаимопонимание. В Европе правительство формируется парламентом, соответственно то, что считает парламент, считает правительство. Министр иностранных дел не может иметь позицию отличную от парламента, а парламент состоит из партий, а центристы занимают всегда хорошие позиции, если мы с дружественными нам партиями имеем постоянный контакт — это значит, что правительство и члены правительства сформированными парламентом будут тоже иметь хорошие отношения с Россией.

Про яблочников и «прочих профанов»

— Насколько мне известно, вы владеете норвежским языком, что вас побудило изучать язык викингов?

— Я очень люблю Норвегию. Я давно изучаю эту страну, её политическую систему, знаю даже все партии, которые там есть. Ведь Российское государство было образовано норманнами.

— Давно изучаете?

— Изучаю язык с 91-го года, но только самостоятельно.

— Насколько успешно?

— Не могу сказать, что разговариваю на норвежском так же, как на русском.

— А на каком языке общались с коллегами?

— Когда идет политический разговор, ты должен общаться, твердо зная, что тебя поймут на 100%, так как ты того хочешь, поэтому естественно я с коллегами общался на английском. Я все-таки дипломированный переводчик. Но на бытовом уровне, конечно, можно на норвежском. Впрочем, как и на финском.

— Одна из ваших законодательных инициатив — включить в ежегодный медосмотр всех школьников старше 12 лет проверку у нарколога. Некоторые отечественные правозащитники выразили свой протест в связи с этой инициативой. Расскажите, чем вы руководствовались, разрабатывая этот законопроект?

— Я не знаю, чем руководствовались так называемые правозащитники, которые завыли в сирены. Завыли в сирены друзья наркоманов или родители, которые наплевали на своих детей, что они у них стали наркоманами. А все нормальные люди поддержали. Руководствовался я здравым смыслом, необходимостью оградить детей, которые ходят в школу и учатся, от тех которые больны социально опасным, фактически инфекционным заболеванием, наркоманией. Потому что наркоман не может быть один. Став наркоманом, понимая свое уродство, они пытаются как можно больше людей сделать уродами, приобщить к наркотикам. Одна плохая овца портит все стадо. Стал наркоманом — срочно диагностировать, чем раньше начали лечить наркомана, тем больше шансов, что он выживет.

— А нужны ли правозащитники россиянам?

— 100% нужны. Я очень уважаю правозащитников. У нас в России их два типа: есть очень мало настоящих правозащитников и есть те, которые себя называют правозащитниками, это люди, которые занимаются только тем, что отрабатывают вопросы с получением грантов, участвуют в каких-то международных проектах, осваивают зарубежное финансирование, а сами ничего не делают. А есть очень уважаемые правозащитники, например Борис Павлович Пустынцев, Юрий Иннокентиевич Вдовин, я их давно знаю, очень уважаю. Мы в разных партиях состоим, но люди они очень хорошие.

— Как сделать их работу более эффективной?

— Это они сами должны думать. Потому что они сейчас, так называемые правозащитники, типа Татьяны Сергеевны Дорутиной, считают, что правозащитник всегда должен быть в оппозиции. Поэтому, они вообще не выходят с нормальными инициативами на нас. Михайлова выбрали, вместо того, чтобы сказать: «Мы будем работать с Михайловым, нравится он нам или нет, но он омбудсмен», они сразу сказали: «Мы с ним работать не будем, создадим свой совет, напихаем туда яблочников, всяких арбузов и прочих профанов». Толку ноль. Их общественный совет ни разу на нас не выходил ни с одной нормальной инициативой. Мы готовы работать с правозащитниками, пусть они приходят, обращаются.

— Расскажите, пожалуйста, о том какую молодежную политику ведет партия власти, и какую роль в ней выполняете вы?

— Мы как партия заинтересованы, чтобы у нас было как можно больше сторонников среди молодежи. Поэтому мы пытаемся с молодежью выстроить диалог с полным взаимопониманием и доверием. Вот у меня помощник — лидер МГЕР, т.е я о всех проблемах «Молодой Гвардии» узнаю моментально. Мы стали помогать Молодой Гвардии проводить семинары, в этом году было два загородных семинара, которые при помощи «Единой России» и меня в частности были организованы, так же круглый стол молодых сторонников. Разумеется, молодежная политика этим не ограничивается. У нас есть и законопроекты, непосредственно связанные с молодежью. Например «Молодежь доступное жилье», проекты по дополнительной поддержке ряда вузов, создания IT парков, где наша молодежь будет иметь возможность реализовать свой потенциал, не уезжая в кремневую долину. Но, к сожалению, не выполнил свою функцию институт Молодежных парламентов, фактически люди самоустранились от этого. Очень обидно. Мы могли реально делать много очень интересных вещей, если бы молодежные организации выходили с инициативами, ведь никто ничего не предлагает. Когда встречаешься с молодежью, они говорят, чего хотят, но когда доходит до конкретики, предложений, которые можно оформить в виде хорошего закона, нет. К сожалению, у нас молодежь политически пассивна. У неё есть такое пользовательское отношение к власти, раньше их мама-папа в школу одевали, а теперь есть власть, которая тоже должна что-то делать, а то, что они сами должны ставить задачи и не бояться брать на себя ответственность, это им необходимо объяснять. Вот поэтому мне «Молодая Гвардия» и нравится, у них идеи есть.

— А какую роль в молодежной политике выполняет МГЕР?

— Я рассчитываю, что «Молодая Гвардия» в Петербурге как минимум, станет настоящим флагманом местной молодежной политики. МГЕР должна взять на себя функцию трибуны молодежи. Любой молодой человек или девушка должны знать, что если у них есть какие-то вопросы, которые они хотели бы обсудить, задать власти, то у них есть своя организация, которая называется «Молодая Гвардия». Это было бы очень кайфово, если бы МГЕР смогла себя так позиционировать.

Беседовал Артем Мурзаков,
специально для Полит-грамоты,
фото автора