Сергей Иванов поднял свою рюмку, пронес ее над столом и стукнул об рюмку Михаила Фрадкова.

— За нас с вами. И против медведей

— Правильно, Сережа. Медведи — это не мы с тобой. А Медведев — это вообще… В общем Медведев он и есть Медведев. Это разве президент? Ведь вся страна понимала, что президентом должен быть я. Умный, красивый, харизматичный, спортивный, сексуа… — Фрадков заметил неодобрительный взгляд собеседника и осекся. — Вернее президентом должны были быть мы с тобой! Умные, красивые, харизматичные! Президентствовали бы вдвоем! Да, почему нет?

— А что в итоге — Медведёв! Ужас, ужас! Миша Ефимович, так нельзя жить, нельзя! Страна погибнет с таким президентом! — горячился Иванов.

— Мы ее спасем, Сержик, спасем! Мы ведь как Наполеон, Сережа, такой Наполеон о двух головах — Наполеон Горыныч! Он Францию спас, а мы Россию спасем. Ты знаешь, друг, чем Наполеон был славен?

Сергей Борисович потупился.

— Нас в школе КГБ другим вещам учили…

— Ну ничего, мы ведь с тобой вдвоем будем президентствовать. Наполеон был славен тремя вещами: Жозефиной, Бонапартом и пожаром Москвы. А мы эти три вещи в себе объединим. Мы будем как Наполеон и Жозефина одновременно!

— Давай лучше мы будем как Наполеон и Бонапарт лучше, а? А то мало ли, что люди подумают…

— Ладно, Сергунчик, ладно! Можем и как Наполеон и Бонапарт быть, чего нам, трудно, что ли? Мы ж с тобой великие люди! Не то что там Медведёв какой, или Сердюков, скажем. Я ведь, когда мне сообщили, что я этого мебельщика вместо тебя назначил, помнится, вскрикнул даже: «Как так? Вместо Иванова Сердюкова? Да вы что? Армия ведь взбунтуется! Иванов — это же ж человечище, боевой генерал, отец царю, слуга солдату!». Не послушали меня… Как всегда, впрочем.

Бывший премьер-министр чертыхнулся.

— Так вот, Сережа, хватит пить, пошли дело делать.

Сережа послушно допил все, что было налито, и пошел следом за бывшим шефом делать дело.

— Мы будем как Наполеон и Бонапарт, как Сид и Вишес, как Ленин и печник! — описывал светлые горизонты будущего экс-премьер, покидая дешевый кабак на окраине Москвы, в котором экс-премьер и вице-премьер встречались конспирации и дешевой водки ради.

Бывший глава правительства заговорщицки подмигнул будущему сопрезиденту и потащил его в ближайший двор.

— Сережа, Наполеон прославился пожаром Москвы — он город от скверны спас, все тогдашние тимати и медведёвы в огне погибли. И мы спасем! Поджигай этот вот дом, Сергун! Спасем великий город от скверны!

Сергей Борисович равнодушно пожал плечами — он был петербуржцем, а потому перспектива сжечь Москву его только радовала — и проследовал следом за Михаилом Ефимовичем к первому попавшемуся дому. Мужчины достали зажигалки и, зажмурившись, поднесли их к стене.

— Не горит. — удивленно хмыкнул Фрадков через 10 минут.

— Не горит. А я огнемет сегодня, как назло, дома оставил! Всегда носил, а сегодня выложил!

— Тоже мне, министр обороны, называется! — возмутился экс-премьер. — Ну ничего, Сержио, у меня бутылка самбуки есть с собой. Сейчас мы ей машину какую-нибудь обольем и подожжем! И огонь возгорится в пламя, а пламя, в свою очередь, очистит Москву от скверного медведя! За мной, Бонапарт.

— Есть, мой Генерал!

Наполеон и Бонапарт направились к ближайшей машине. Город спал, еще не подозревая о существовании таинственного поджигателя автомобилей.

Николай Потатуев