НТВ отметило свое 15-летие. Даже премьер пришел поздравить. По этому случаю в телецентре «Останкино» на нескольких этажах закрыли туалеты. Видимо, и здесь, как во всей политике Кремля по отношению к ТВ решили, что перебдить, лучше, чем недобдить. И зря. В сортирах здесь уже всё и все замочены, радикальные обрезания сделаны. За 15 лет НТВ прошло путь от самого независимого телевизионного канала, с претензиями на элитарность и «уникальным журналистским коллективом» до практически не отличающегося от двух других, идеально вписывающегося в генеральную линию официальной идеологии, не брезгующего откровенным низкопробом…

Это ли не лучший пример того, что государство, или, если вдаваться в подробности, принадлежащий государству монополист — всегда худший хозяин, по сравнению с частным лицом, будь он и олигарх. А шире — доказательство того, что государство — худший олигарх, а государственный капитализм — худший вариант капитализма. НТВ начал свое вещание из Петербурга 10 октября 93 года, позже НТВ перебирается в Москву, получает вещание на ставшей знаменитой 4 кнопке.

90-е хоть и проклятые, хоть и голодные, шальные, но исключительно благотворные для журналистики, тележурналистики, как особенно заметно из благословенных 2000-х, годы. Журналисты тогдашнего НТВ оказались в нужное время в нужном месте. Свободное, талантливое ТВ стремились смотреть, только подумать, когда-то «я смотрю НТВ»,звучало почти так же, как сейчас «я смотрю Дважды Два», в этой фразе была интеллигентская интеллектуальность, НТВ, в свои лучшие годы было именно интеллектуальным ТВ, стремящимся подтягивать аудиторию до некоего уровня.

В 96-м НТВ занимало откровенно проельцинскую позицию, это невозможно отрицать, это был общий трэнд — избежать коммунистического реванша, здесь даже Гусинский с Березовским примирялись, но, в целом уровень свободы тогдашнего ТВ с сегодняшним смешно сравнивать. Вспомнить только «Куклы», ток-шоу в прямом эфире, «новости-наша профессия» — это на тот момент гораздо больше, чем просто удачный слоган.

Но наступили 2000-е. Реванш пришел, откуда не ждали. Не ждал и Гусинский, вынужденный продать холдинг «Медиа-Мост», в который входило и НТВ, Газпрому. Он все-таки предпочитал быть политэмигрантом, а не политзаключенным. Тут «уникальный журналистский коллектив» раскололся, раскол был громким, с размахиванием зеленым флагом и пламенными речами, но, наверно, нет смысла искать сейчас правых и виноватых. Впрочем, факты говорят сами за себя: при первом газпромовском генеральном директоре Борисе Йордане свобода на НТВ не закончилась. Да и не могло быть по-другому под руководством потомка эмигрантов первой волны и друга Павла Хлебникова. Будут еще информационно-аналитическая программа «Намедни», «Свобода слова», «Красная стрела». Но времена изменились и после скандала с сюжетом о «Норд-Осте» на канал посыпались обвинения в предательстве, Йордан был вынужден уйти.

Приход на пост гендиректора бывшего проктолога Николая Сенкевича вызвал очередной скандал. Это действительно начало конца свободы на НТВ и, вообще, свободы слова на общефедеральных каналах, власть окончательно поняла, что это слишком опасно для построения вертикали, когда есть независимое ТВ, в стране, где ТВ — самый мощный электоральный ресурс.

Закручивание гаек было постепенным. Леонид Парфенов, ведущий «Намедни», всерьез порывался уйти, но все же остался. Здесь как-то невольно вспоминаются его слова, сказанные после смерти Бовина, о временах застоя, но абсолютно подошедшие и застою путинскому: «А что же было делать нам, остававшимся на поверхности?», — в противовес уходу из журналистики в диссидентство.

Но «Намедни» просто не могли не закрыть, сюжет о книге Трегубовой, о второй инаугурации Путина, интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева — все слилось в одну большую последнюю каплю, окончательно переполнившую чашу терпения. Позже за аналитику на канале будут отвечать кремлевский политолог Глеб Павловский и прикремлевский журналист Владимир Соловьев.

Потом последовала очередь «Свободы слова», «Красной стрелы». Во время бесланской трагедии власти уже не надо было бояться утечек на федеральных каналах, обошлось без «предателей», на НТВ тоже говорили о 300 заложниках. Да, от «новости — наша профессия» осталась только отсутствие железного правила других госканалов: новости из Кремля не обязательно ставятся на первое место.

Остающимся сегодня на поверхности остается только не смотреть телевизор, узнавать новости из других источников и, изредка ностальгируя, искать в ютубе фрагменты программ и вспоминать, что когда-то НТВ было и новым, и независимым, и нашим.

Яна Комогорцева,
специально для Полит-грамоты