Мы обвиняем его за выступление в Лужниках — а наши собственные малочисленные карнавализованные акции, за которыми серьезной аналитики никогда не стояло? Мы обвиняем его в отмене губернаторских выборов, а вам интересно, как обстоит дело с выборами и т.н. внутрипартийной дискуссией в одной из недовольных партий?

Наталья Гостевская

С некоторым недоумением прочел на Полит-грамоте статью Натальи Гостевской. Ее сопоставление власти и оппозиции мне кажется похожим на попытку сравнить по размеру мышь и гору, рассматривая первую с помощью микроскопа, а вторую — с расстояния в сотню-другую километров. Да, не часто увидишь такую гигантскую мышь и такую крошечную гору!

Говоря серьезно, власть Наталья объявляет конкурентоспособной, потому что она уже несколько лет держится, держится, и велик ее рейтинг, и конца ей не видно. Но оппозиция при этом почему-то называется неконкурентоспособной совершенно, хотя она тоже держится, и многие ее лидеры уже второе десятилетие тоже держатся, вон, Зюганов как заступил на свой пост в начале 90-х, так и конца ему и края до сих пор нет и не предвидится… И даже национал-большевики, которых Наталья отчитывает за их детсадовские выходки, заканчивающиеся почему-то отправкой их участников отнюдь не в детский сад на перевоспитание, уже существуют более десятка лет, причем, в отличие от власти, не в условиях благоприятной нефтяной конъюнктуры, а в условиях нарастающего прессинга со стороны правоохранительных органов они так долго сумели продержаться. Наверное, конкурентоспособность выражается, все-таки, не в умении долго держаться, а в чем-то другом. Иначе ни один западный президент или премьер не смог бы в конкурентоспособности тягаться, скажем, с президентом Габона Омаром Бонго, уже 41 год бессменно находящимся на своем посту и притом имеющим не менее замечательный рейтинг, чем Путин с Медведевым.

Вообще, конкурентоспособность оппозиции и власти в России сравнивать гораздо сложнее, чем в какой-нибудь цивилизованной демократической стране. Сравнение конкурентоспособности имеет смысл, когда есть равные или хотя бы сопоставимые условия для конкуренции у сравниваемых ее участников. Требовать от оппозиции подробных планов по развитию музеев и библиотек имеет смысл тогда, когда у оппозиции есть хоть какой-то шанс эти планы не только составить, но еще и воплотить в жизнь. В России такого шанса у оппозиции сейчас нет. Зачем тогда тратить свои силы на написание этих подробнейших планов? Чтобы потом всем объяснять, какие мы умные? Оно, конечно, приятно, но бессмысленно. И потому гораздо полезнее, чем составлять такие планы, сейчас добиваться того, чтобы составление этих планов имело реальный практический, а не лишь теоретический или агитационный смысл! И оппозиция и делает это, как может, и акции лимоновцев, и Марши Несогласных в смысле борьбы с властью, прорыва информационной блокады, обращения внимания впавшего в спячку общества на никем не решаемые острейшие проблемы — вполне результативны.

Я не хочу, разумеется, сказать, что оппозиция вообще не должна думать заранее, что она будет делать с проблемами страны после прихода к власти. Согласен с тем, что ответы хотя бы на самые главные вопросы (например, как реформировать политическую систему или как снять страну с нефтяной иглы) должны быть выработаны заранее. И, надеюсь, что и Национальная Ассамблея, и создаваемое объединенное демократическое движение дадут удовлетворительные ответы на эти вопросы. Но и требовать от оппозиции подробнейших практических предложений по всем сколько-нибудь значительным вопросам, когда у нее нет никакой возможности их реализовать, не стоит.

На мой взгляд, проблема нынешней оппозиции не в том, что она не знает точно, что будет с детскими яслями в случае ее прихода к власти. Проблема нынешней оппозиции в том, что она не дает внятного ответа на вопрос, как она демонтирует антидемократическую систему и придет к власти. В лучшем случае, в качестве ответа даются некие туманные горизонты вроде постепенного наращивания уличного протеста, пока власть не испугается, или постепенного превращения Национальной Ассамблеи в Учредительное собрание, которому же будет не страшен никакой уставший караул. Но только решение этого вопроса даст возможность не просто говорить о путях решения насущных проблем страны — но и приступить наконец к этому решению. Все остальные вопросы имеет смысл задавать после того, как дан убедительный ответ на этот.

У оппозиции, к сожалению, нет стратегии борьбы. Она скорее действует слепым методом проб и ошибок, пытаясь эту стратегию вручную нащупать. Даже, точнее, идет поиск некоего удачного метода, который потом можно штамповать как пробки к бутылкам. Сначала, после 2004-го, оппозиция пробовала создавать различные объединительные движения и партии. ВГК, ОГФ, РПР, «Оборона», «Другая Россия»… Потом она с тем же упорством, как штамповала объединенные движения, принялась штамповать Марши Несогласных — по одному раз в полтора-три месяца, пока они не выдохлись, растиражировавшись. Теперь вот объединительные съезды на серийное производство поставили — уже был один демократический, один левый, целых два националистических, правозащитников (ВГК), политзэков, еще какие-то, слышал, на очереди — и все это за последние полгода. Потом еще что-нибудь, наверное, придумают. В общем, если вместо любой партии у нас получается КПСС, то вместо политической стратегии — почему-то автомобильный конвейер.

Не хотелось бы, конечно, сгущать краски сверх меры. Все-таки, и Национальная Ассамблея — достаточно новая и смелая идея; и съезд объединяющихся демократов положил начало реализации интересного политического проекта… Кстати, в процессе реализации этого проекта, как заявил на ВГК Владимир Милов, уже разработана достаточно подробная программа, и, как только ее опубликуют, надеюсь, Наталья сможет найти в ней ответы на многие свои вопросы. Но в целом, к сожалению, вывод оппозиционной борьбы на новый уровень только начинается, и происходит это, увы, не так эффективно, как могло бы.

Дмитрий Избицкий
Активист «Обороны» и «Молодежного Яблока»