Еще в июне 2009 года, после продолжительных программ по спасению финансового сектора, Барак Обама объявил о широкомасштабной финансовой реформе, которую сам же назвал «Реформой Уолл-стрит». Ее цель была естественна: избежать подобных кризисов в будущем. Главным механизмом реформы на фоне недоверия к рыночному саморегулированию (о котором в один голос заявляли во всех концах света) должно было стать государственное вмешательство в операции с некоторыми видами ценных бумаг.

Обама ответил за свои слова: уже в мае этого года Конгресс принял аналогичный закон, который многие называли репетицией перед голосованием по принятию «Восстановительного акта американской финансовой стабильности» — так звучит полное название «Реформы Уолл-стрит». Позднее законопроект был согласован между двумя палатами и 30 июня принят Палатой Представителей. Сомнений не оставалось — через две недели закон был принят Сенатом. В тот же день на пресс-конференции перед Белым Домом Обама громко заявлял о (во многом, кстати, своей) победе: «Американцев больше никогда не заставят платить по счетам за ошибки Уолл-стрит» — подразумевая, что государство вовремя пресечет кризисные ситуации в экономике. Финансовая безопасность США во многом определяет финансовую безопасность всего мира, но будет ли он в будущем защищен от тех же самых «пузырей», один из которых поразил Америку в 2008 году?

Действие «Реформы Уолл-стрит» сводится к трем главным изменениям. Первое: государство передает регуляторам больше власти, чтобы они могли тщательнее и эффективнее проводить мониторинг финансовых потоков и контролировать количество, например, незадокументированных займов или обеспеченных долговых обязательств на общем фоне рынка. Таким образом авторы закона хотят уберечь финансовый сектор от появления «бомб замедленного действия», то есть, попросту, от повышенного количества долгов. Вторым изменением будет принуждение финансовых фирм к снижению своих долгов и увеличению доли резервного капитала: с помощью такого рода «мягкой подушки» фирма сможет справиться со своими «плохими» инвестициями. И, наконец, если собственных резервов фирме не хватит, государство сможет ее национализировать и обеспечивать средствами до тех пор, пока регуляторы аккуратно распродадут активы фирмы и прекратят таким образом панику на рынке.

Но многие эксперты указывают на то, что этот закон сможет не предотвращать кризисы, а бороться с их последствиями — что, в общем-то, не очень желательно. Если еще в 1980-х годах корпоративные прибыли финансового сектора колебались в пределе от 10 до 20 процентов, то начиная с девяностых этот показатель вырос до 35 процентов. И если в кризис прибыльность инвестиций снизилась до 15 процентов, то уже сейчас она снова составляет 30 процентов. Так как рискованные ценные бумаги имеют высокую прибыльность, то их изъятие регуляторами может снизить активность финансового сектора в общем. Экономист Саймон Джонсон вспоминает свой разговор с менеджером одного хедж-фонда: «Эти парни [крупные инвесторы] даже не мыслят миллионами. Они мыслят миллиардами». Такие огромные прибыли «помогают» забыть финансовым агентам о предосторожности.

Другая претензия — сомнения в полезности расширения поступающей к регуляторам информации. «Если бы мы приняли этот закон в 2000 году, он бы не предотвратил финансовый кризис, — пишет известный колумнист Эзра Клейн в Newsweek. — У регуляторов до кризиса было достаточно информации о грозящей опасности, но они ее проигнорировали». Знаменитый экономист Алан Гринспен, вспоминая кризис, также выражает полный скептицизм по поводу регуляторов: «История показала, что регуляторы не могут ни предвидеть время появления кризисной ситуации, ни определить конкретное место его появления или размеры возможных потерь». Клейн припомнил и слова главы ФРС Бена Бернанке, который в 2005 году назвал пузырь на ипотечном рынке «милой неприятностью», а тогда цены на недвижимость уже взлетели гораздо выше исторического максимума.

Экспансионистская экономическая политика государства, в принципе, естественное для США поведение во время или после кризиса. В качестве компромисса между критиками и сторонниками «Акта о стабильности» можно сказать, что меры по регулированию должны если и не стимулировать активность в финансовом секторе, то удержать его от будущих ошибок. Однако все вокруг задаются риторическим вопросом: как уберечь людей от жадности, которая стала основной причиной кризиса.

Федор Рахманов,
«Полит-грамота»