ОПЯТЬ АНДЕГРАУД?

Если то­тали­тар­ная иде­оло­гия за­гоня­ла мыс­ля­щую часть на­селе­ния на кух­ни, сво­дя не­офи­ци­оз­ное ис­кусс­тво к то­му, что­бы кру­тить ку­киш в кар­ма­не, то де­мок­ра­тичес­кая про­паган­да мяг­ких цен­ностей прев­ра­тила ис­кусс­тво в мас­скульт, а ли­тера­туру в бес­тсел­ле­рома­нию. Нам по­да­ют, что это ес­тес­твен­ное дви­жение, за­коно­мер­ный этап прог­ресса, не­из­бежный, хо­тим мы то­го или нет. Но, ду­ма­ет­ся, это не так. Двор­ня всег­да бе­рёт при­мер с хо­зя­ина, ко­торый ста­новит­ся за­коно­дате­лем мод. Интел­лект на­ции про­яв­ля­ет­ся в на­уке, ду­ша — в ис­кусс­тве. У аме­рикан­цев на­лицо пер­вая и от­сутс­твие вто­рого. Если так пой­дёт и даль­ше, ес­ли смыс­лом для всех ста­нет «де­ланье» де­нег, то на зем­ле не ос­та­нет­ся лю­дей — од­ни аме­рикан­цы, а за куль­тур­ным до­сугом плот­но зак­ре­пят­ся чип­сы у те­леви­зора.

Мас­скульт был всег­да? Но он знал своё мес­то и не был та­ким аг­рессив­ным. У ис­полни­телей по­пуляр­ных пе­сен бы­ли мно­гочис­ленные пок­лонни­ки, но не бы­ла при­вита на­ци­ональ­ная аме­рикан­ская иг­ра сот­во­рения идо­лов, шоу не бы­ло биз­не­сом, а куль­ту­ра «звёзд» не раз­верну­лась в ин­дус­трию. Сла­ва сме­нилась по­пуляр­ностью, ко­торую лег­ко соз­да­ют СМИ, а, ста­ло быть, «гон­кой за те­леви­зором». В ин­теллек­ту­аль­ных кру­гах ста­новит­ся мод­ным не смот­реть те­леви­зор. Но тог­да за­чем он ну­жен? Что­бы внед­рять с мас­со­вое соз­на­ние рек­ла­му?

ИСКУССТВО ПРАВИТЬ ИЛИ НАУКА УПРАВЛЯТЬ?

Водо­пады пус­той ин­форма­ции, де­шёвых сен­са­ций и жур­на­лист­ских уток так­же ус­пешны, как и глу­хое за­мал­чи­вание. Кру­пицы ис­ти­ны на­дёж­но спря­таны в ку­че хла­ма — это луч­ше, чем в тём­ном под­ва­ле, о ко­тором все зна­ют. В от­ли­чие от ста­лин­ской эпо­хи, элек­трон­ные тех­но­логии поз­во­ля­ют обой­тись и без ГУЛАГа. Сов­ре­мен­ные влас­ти от­но­сят­ся к стра­не, как мо­дера­торы к сай­ту, на ко­тором лю­бого мож­но «заб­ло­киро­вать» — ли­шить сло­ва, сде­лать его го­лос гла­сом во­пи­юще­го в пус­ты­не. А точ­нее — в пос­то­ян­но кри­чащей тол­пе.

Вещи уже дав­но пе­рес­та­ли на­зывать сво­ими име­нами. И не толь­ко влас­ти, про­паган­да и ложь для ко­торых — хлеб. Но этот язык по­лити­ков се­год­ня ус­во­или по­голов­но все — ме­нед­же­ры, пи­сате­ли, юрис­ты, вра­чи. Штам­пы, про­дик­то­ван­ные те­леви­зором, впи­тыва­ют с ма­терин­ским мо­локом, они вхо­дят в плоть и кровь, не да­вая за­думы­вать­ся. Пара­док­саль­но, но СМИ и Интер­нет на­учи­ли об­хо­дить­ся кро­хами поз­на­ний, со­вер­шенно не ощу­щая собс­твен­но­го не­вежес­тва. Это ли не ору­эл­лов­ский но­во­яз? 1984 длит­ся уже де­сяти­летия, и кон­ца ему не вид­но. При­меры, де­заву­иру­ющие прав­ду, встре­ча­ют­ся на каж­дом ша­гу. Если в клас­со­вом об­щес­тве Сред­не­вековья фе­одал от­кры­то за­яв­лял сер­вам, что кор­мит их, то для биз­несме­на изоб­ре­тён эв­фе­мизм — я обес­пе­чиваю ра­бочие мес­та. И со­весть спо­кой­на!

Дво­емыс­лие — дух на­шего вре­мени. Свой­стве­нен ли он де­мок­ра­тичес­ко­му ус­трой­ству? Или это тра­дици­он­ное нас­ле­дие ан­гло­сак­сов? Я скло­ня­юсь к пер­во­му. Люди, пос­тавлен­ные в за­дан­ные ус­ло­вия, ве­дут се­бя оди­нако­во, сре­да оп­ре­деля­ет по­веден­ческие сте­ре­оти­пы. Так, пресс то­тали­тариз­ма сбли­жал ни­зы, гру­бая про­паган­да от­талки­вала от дек­ла­риру­емых ло­зун­гов, по-сво­ему ро­ман­ти­чес­ки прек­расных, те­перь же пов­сю­ду тор­жес­тву­ют ра­зоб­щённость и без­разли­чие. Это ато­мизи­рован­ное об­щес­тво все­цело уп­равля­ет­ся элек­трон­ны­ми СМИ, так что ка­жет­ся, буд­то оно их при­даток, при­ложе­ние, глав­ное наз­на­чение ко­торо­го быть зри­тель­ской а­уди­тори­ей и элек­то­ратом. Но от­де­ление пра­вящей эли­ты от пле­бей­ской мас­сы, для ко­торой пред­назна­чены «хлеб и зре­лища», пло­хо кон­ча­ет­ся и для «вер­хов» — без под­питки сни­зу они быс­тро вы­рож­да­ют­ся.

Ког­да вы­дыха­ет­ся идея, на по­мощь при­ходят сло­ва?

ПОТРЕБЛЕНИЕ — ДВИЖИТЕЛЬ ПРОГРЕССА?

Если в СССР со школь­ной скамьи при­вива­лось ува­жение к ближ­не­му, то в сов­ре­мен­ной Рос­сии — к чу­жому за­бору. В свя­щен­ном пра­ве час­тной собс­твен­ности и сос­ре­дото­чено цен­траль­ное яд­ро об­щес­твен­ной мо­рали, ре­гули­ру­ющей меж­личнос­тные от­но­шения. Но на мой взгляд, это граж­дан­ская вой­на сме­нила ок­рас, став меж­до­усоб­ной вой­ной каж­до­го про­тив каж­до­го, в ко­торой нет на­ци­ональ­нос­тей, нет иде­оло­гичес­ко­го про­тивос­то­яния, нет граж­дан­ской по­зиции. И нет по­беди­телей. Это вой­на за мес­то под сол­нцем, в ко­торой гиб­нут не мень­ше, чем на вой­не нас­то­ящей. Кто под­счи­тал ко­личес­тво за­губ­ленных, по­ломан­ных жиз­ней, смя­тых пош­лостью трёх­гро­шовой грыз­ни? Не­из­вес­тно, что ху­же, что бес­смыс­леннее, что бес­че­ловеч­нее и амо­раль­нее.

Сов­ре­мен­ные мар­ло­ки, третье по­коле­ние мар­ку­зе­ан­ско­го од­но­мер­но­го че­лове­ка, как де­ти, — их чувс­тва пол­ностью под­чи­нены СМИ. Ска­жут — «Это смеш­но!» — и они сме­ют­ся; ска­жут — «Это грус­тно!» — и они пла­чут. То же от­но­сит­ся и к мо­рали: что та­кое хо­рошо и что та­кое пло­хо се­год­ня разъ­яс­ня­ет те­леви­зор. Таким об­ра­зом, па­радок­саль­но, но у че­лове­ка, ак­тивно пот­ребля­юще­го, сво­его — ни­чего. Духов­ная бед­ность не поз­во­ля­ет ему рос­ко­ши собс­твен­но­го мне­ния. В этом и есть счастье? Если то­тали­таризм об­ре­ка­ет на жизнь с кля­пом во рту, то де­мок­ра­тия ат­ро­фиру­ет сам ор­ган внут­ренне­го зре­ния, ос­тавляя наб­лю­дения с за­вязан­ны­ми гла­зами, под­со­вывая вмес­то ре­аль­нос­ти яр­ко рас­кра­шен­ную по­вяз­ку.

И в Рос­сии точ­но за­были про «воз­рожден­ческое» гар­мо­ничес­кое вос­пи­тание лич­ности, на ко­торое ори­ен­ти­рова­лись в со­вет­ских шко­лах, по при­меру аме­рикан­цев те­перь не одоб­ря­ют ши­роко­го гу­мани­тар­но­го об­ра­зова­ния, пред­по­читая уз­копро­фес­си­ональ­ное, го­товя­щее спе­ци­алис­тов с флю­сом.

Эпо­ху то­тали­тариз­ма сме­нила эпо­ха то­таль­ной де­били­зации?

СУД ИСТОРИИ КАК СУД НАД ИСТОРИЕЙ

Широ­кое по­ле для спе­куля­ций от­кры­ва­ет­ся, ког­да прош­лое су­дят с по­зиций нас­то­яще­го, ког­да вы­носят при­говор ушед­шим по­коле­ни­ям. Бес­по­щаден суд над ро­дите­лями! К их вре­мени под­хо­дят со сво­ей мер­кой, сво­ей мо­ралью и ре­али­ями. Срав­не­ние ока­зыва­ет­ся всег­да в поль­зу се­год­няшне­го дня, ког­да за­седа­ют при­сяж­ные. Мёр­твые без­за­щит­ны и всег­да про­иг­ры­ва­ют. Но нет ни­чего глу­пее, ни­чего по­зор­нее и под­лее, чем су­дить дру­гие вре­мена по сво­ему! То, чем за­нима­ют­ся рос­сий­ские СМИ пос­ледние два де­сяти­летия. И по­чему хро­ника пер­во­май­ской де­монс­тра­ции с ло­зун­га­ми: «Мы стро­им ком­му­низм!» дол­жна вы­зывать смех, а об­на­жён­ная де­вица на рек­ламном щи­те, пред­ла­гая ре­цеп­том счастья пеп­си-ко­лу, нет? Или де­ло в не­дос­татке абс­трак­тно­го мыш­ле­ния? В спол­за­нии к би­оло­гичес­кой прос­то­те? В об­щес­твен­ной би­оло­гиза­ции? Отвле­чён­ные сим­во­лы сме­нились ес­тес­твен­ным на­чалом, де­вянос­то пер­вый год — это раз­во­рот не от то­тали­тариз­ма к де­мок­ра­тии, а от док­три­ны, пред­ла­га­ющей схва­тить­ся за не­беса, к уче­нию сто­ять обе­ими но­гами на зем­ле. В из­вечном про­тивос­то­янии ду­ха и пло­ти ма­ят­ник кач­нулся в сто­рону пос­ледней. Ком­му­низм бли­же к ре­лигии, ли­бера­лизм — к праг­ма­тичес­кой фи­лосо­фии. Но по­коле­ния ус­та­ют го­нять­ся за ми­ражом, за си­ней пти­цей, их утом­ля­ет, ра­зоча­ровы­ва­ет стрем­ле­ние к не­дос­ти­жимо­му иде­алу, им нуж­но «здесь и сей­час». Мас­сам ком­му­нис­ти­чес­кая идея прос­то не по зу­бам, она тре­бу­ет ду­хов­ной ас­ке­зы, вос­пи­тания сто­иков, слу­жилых дво­рян или са­мура­ев. Мил­ли­оны не спо­соб­ны ид­ти по это­му пу­ти доб­ро­воль­но­го са­мо­от­ре­чения, это про­тив­но ин­стинктам, на­шей дар­ви­нист­ской су­ти. И да­же ан­тичное «жи­ви так, что­бы те­бя вспо­мина­ли!» вуль­гар­ное эпи­курей­ство эпо­хи Кон­су­мации пе­реде­лало в «жи­ви так, что­бы бы­ло, что вспом­нить!» Хотя ком­му­нис­ти­чес­кая идея в оп­ре­делён­ном смыс­ле воз­вы­шен­нее хрис­ти­ан­ской. Пос­ледняя обе­ща­ет Царс­тво Небес­ное (ка­тего­рию не ме­нее от­вле­чён­ную, чем ком­му­низм), но су­лит его каж­до­му, в ин­ди­виду­аль­ное поль­зо­вание. В сущ­ности, Цер­ковь, как стра­ховая ком­па­ния, га­ран­ти­ру­ет жизнь за гро­бом. Мзда, ко­торую вып­ла­чива­ют в ви­де ис­полне­ния за­пове­дей, по-ви­димо­му, край­няя це­на, на ко­торую спо­собен наш эго­изм, та­бу­иру­ющий жер­твен­ность ра­ди бу­дущих по­коле­ний.

Сегод­ня СССР при­нято об­ви­нять во всех гре­хах, ме­шать с грязью со­вет­ский об­раз жиз­ни. Но это так­же смеш­но, как рас­сужде­ния вар­ва­ров эпо­хи ве­лико­го пе­ресе­ления о бес­куль­турье рим­ской им­пе­рии.
Впро­чем, вар­ва­ры бы­ли чес­тнее.

Как вос­клик­нул один че­ловек, боль­ше двад­ца­ти лет не быв­ший на ро­дине: «Боже, что они сде­лали с на­родом!» Ему пре­дос­та­вили сво­боду? Но это сво­бода вет­ра на пе­пели­ще! Любой на­род, как ре­бёнок, ко­торо­го на­до вос­пи­тывать, бро­шен­ный, он прев­ра­ща­ет­ся в ма­уг­ли.

НЕЗНАНИЕ — СИЛА?

Чело­век прош­лых ве­ков, еще не ох­ва­чен­ный ми­ровой па­ути­ной СМИ, от­ре­зан­ный в мед­вежь­ем уг­лу ты­сячью вёрст от дру­гих, об­ла­дал чувс­твом сво­ей по­вышен­ной зна­чимос­ти, ощу­щая се­бя ес­ли не цен­тром ми­ра, то сво­ей де­рев­ни. Что в пси­холо­гичес­ком пла­не од­но и то же. Луч­ше быть пер­вым в Гал­лии. Раз­ве это не срод­ни чувс­тву собс­твен­но­го дос­то­инс­тва? На зад­ворках ци­вили­зации ко­вались цель­ные ха­рак­те­ры, силь­ные лич­ности. Там вы­раба­тыва­лось гор­дое ощу­щение се­бя, как лич­ности. Сот­ни же те­лека­налов вмес­те с ил­лю­зи­ей соп­ри­час­тнос­ти все­му че­лове­чес­тву да­ют по­чувс­тво­вать поч­ти фи­зичес­ки собс­твен­ную нич­тожность. Обру­шива­юща­яся ин­форма­ция, за­час­тую аб­со­лют­но не­нуж­ная, одур­ма­нива­ет, не да­вая сос­ре­дото­чить­ся, оби­лие ме­дий­ных лиц при­водит к ут­ра­те сво­его.

Вся мыс­ли­тель­ная де­ятель­ность на­шего сов­ре­мен­ни­ка сво­дит­ся, как в учеб­ном тес­те, к вы­бору из сум­мы уже го­товых, пред­ла­га­емых мне­ний. Вся его энер­гия сво­дит­ся к то­му, что­бы прис­по­собить­ся, най­ти мес­то в ги­гант­ской ма­шине, встро­ив в неё вин­ти­ком своё «я», а все стра­хи сво­дят­ся к то­му, что­бы из неё не вы­пасть. Плас­тая, трам­буя лич­ность, уни­фици­руя в се­рую, по­дат­ли­вую мас­су, где глав­ной доб­ро­детелью счи­та­ет­ся то­леран­тность, а луч­шим из ка­честв — кон­формизм, ци­вили­зация пло­дит се­рых мы­шей, без­воль­ных, не заг­ля­дыва­ющих даль­ше ко­шель­ка и со­сед­не­го су­пер­марке­та. Види­мо, на­уч­но-тех­ни­чес­кий прог­ресс де­ла­ет этот про­цесс не­об­ра­тимым, как и гло­бали­зацию, прев­ра­щая че­лове­чес­тво в мил­ли­ар­ды ака­ки­ев ака­ки­еви­чей. Вмес­то ниц­ше­ан­ско­го «свер­хче­лове­ка» на сце­ну вы­шел «не­доче­ловек» — пот­ре­битель, ин­те­рес­ный лишь как эко­номи­чес­кая еди­ница, план­ктон, пи­та­ющий чре­во то­вар­но-де­неж­но­го ле­ви­афа­на.

И за­чем та­кая ци­вили­зация?

Ели­заве­та Алек­сан­дро­ва,
«Полит-гра­мота»