Мэр Мегиона, города в Ханты-Мансийском АО, принадлежит к поколению людей новой формации. Он учился за границей, владеет иностранными языками, а мэром стал в 32 года, победив на выборах представителя «Единой России». До него легко достучаться, и он с охотой дает интервью. А во время беседы предпочитает, чтобы обращались к нему по имени, без отчества.

— Александр, в одном интервью Вы признались, что Ваша деятельность на посту мэра — это не политика. Вы даже назвали себя «завхозом». Почему?

— Это относится не только ко мне. Любой мэр, если только он не мэр крупного города-миллионника, в процессе своей деятельности выполняет, во-первых, функции завхоза, во-вторых, функции «носителя» воли региональной власти. К сожалению, сегодня мэры воспринимают себя как низшую часть «вертикали власти», как подчиненных губернаторов и далее. Хотя на самом деле, по Конституции, муниципальная власть не является государственной, от нее отделена и является формой народовластия, властью людей, проживающих на конкретных территориях. У граждан нет понимания сути местного самоуправления. И нет понимания у самих мэров, ведь в основном все они выросли из советских времен, где была партийная система, где была жесткая вертикаль. И психология у них соответствующая — они до сих пор считают себя подчиненными региональной власти. А мы не являемся ее частью, не подчиняемся ей. На бумаге, в Конституции, конфигурация правильно прописана, а в реальности все по-другому получается. Поэтому и приходится выполнять функции завхоза, не имея на реальную работу по развитию территории ни полномочий, ни ресурсов.

— Вы говорите о ресурсах… Каких именно ресурсов не хватает муниципалам, чтобы вырасти из «завхозов» в политики?

— Местной власти не хватает, прежде всего, финансовой независимости. У нас нет ни административной, ни политической самостоятельности. Мы не определяем те правила, по которым мы живем. И, исходя из того, что у нас нет средств для удовлетворения тех потребностей граждан, которые есть в городах, мы получаем огромный ворох проблем и недопонимания. Если мы посмотрим на статистику, то увидим, что мэры — это те представители власти, которые пользуются наименьшим доверием у народа. Потому что люди приходят к главам городов и говорят: «Президент же сказал давать жилье, значит, нужно давать его». А в механизмы предоставления этого жилья, в финансовую систему обеспечения реализации тех посылов, которые сыплются с телеэкранов, никто вникать не хочет. Мало кто знает, что действующие законы нам вообще не позволяют этого делать. То есть возможностей для реализации обязательств, которые транслирует обществу власть федерального уровня, — финансовых, административных — у органов местного самоуправления нет. Отчасти из-за наличия толстенной прослойки в виде региональных властей, которые «рулят» муниципалитетами.

— К какому политическому фронту вы себя относите?

— Что касается политических убеждений, то мне достаточно сложно подогнать их под одну категорию. В моем отношении к тому, как должны развиваться государство и общество, есть, помимо традиционных демократических воззрений, и элементы коммунистической идеологии, и либеральной, и даже национал-большевистской. Важно не то, как себя называть, а то, как функционируют страны, позволившие применить к себе ту или иную доктрину.

И, чтобы сразу было понятно, я не поддерживаю ЕР, никогда не поддерживал и вряд ли когда-нибудь буду поддерживать. Когда я шел на выборы, я выступал с открытой критикой «Единой России». Моим оппонентом был действующий на тот момент мэр, лидер местного отделения данной партии, которого я, так сказать, вышиб в процессе борьбы. Потом руководство ЕР совместно с окружной властью выставило против меня другого единоросса. Я его тоже победил. У меня с этой партией достаточно давние сложные отношения. Думаю, сегодня уже всем понятна неэффективность ЕР. И все плохие эпитеты, которые могут прийти на ум, закрепились уже не только в моем сознании, но и в сознании масс.

— А в чем состоит неэффективность пресловутой «вертикали власти»?

— Лучше скажите, в чем ее эффективность! Какие производства создали, какие рынки захватили, каких специалистов воспитали, какие технологии разработали, как качество жизни улучшили? Это же ужас, когда государственные чиновники выход из кризиса связывают с увеличением цены на нефть и ждут этого, как манны небесной. «Вертикаль власти» стоит на голове, а должна стоять на ногах. То есть государство строится на максимальной концентрации всех ресурсов в центре и более-менее равномерном распределении этих ресурсов между субъектами федерации, городами. В цивилизованных странах система строится наоборот — снизу вверх. Там достаточными финансовыми, административными полномочиями обладают органы местного самоуправления, потом регионы, которые формируют общими интересами федерацию. А в нашей ситуации федерация навязывается сверху. Говорят, ребята, мы великая страна с устоявшимися границами, поэтому мы сейчас со всех вас соберем, сколько можем, а потом раздадим вам, «всем сестрам по серьгам», исходя из тех принципов, какие мы считаем правильными. А принципы эти крайне несправедливые, нефункциональные, неэффективные. Нельзя из одного округа вынимать 99% доходов, которые он получает, и потом размазывать их между остальными. Это просто неправильно, это забивает любую мотивацию, любое желание жить в такой федерации у регионов, которые зарабатывают, и отнюдь не способствуют появлению желаний экономически развиваться у регионов, которые получают финансовую помощь из Москвы. Зачем головой думать, работать зачем, трансферты все равно получим.

Нельзя применять одинаковый подход в такой большой и разной стране: с разными регионами, с разным национальным составом, с разной экономической составляющей. Должен быть дифференцированный подход — дифференцированная система взимания налогов и дифференцированная система поддержки регионов. А ситуация, когда 11 регионов РФ до кризиса обеспечивали остальные 78, еще и федеральный бюджет, говорит о нежизнеспособности экономики страны.

Неэффективная экономика — результат неэффективной политики. Одной из основных политических задач должно стать изменение менталитета народа. Реальная (не сырьевая) экономика в России появится только после пробуждения в массах предпринимательского духа — основы экономической активности. Без этой энергии, уничтоженной за годы строительства коммунизма, никакого возрождения не будет. Нужно пропагандировать персональную ответственность человека за качество своей жизни. Именно в этой работе состоит ответственность государства, ответственность правящих элит перед народом, а отнюдь не в обещании исполнения объективно невыполнимых социальных гарантий. Эти обещания потворствуют иждивенческим настроениям, порождают неоправданные ожидания, позволяют сохранять иллюзию, что власть все контролирует и принимает единственно верные решения. Среднестатистический гражданин смотрит по телевизору новости и для себя делает вывод, что ему можно не напрягаться, спокойно лежать на диване и пить пиво, власть берет на себя его проблемы. Обещания народу и спускаемые по «вертикали власти» невыполнимые директивы порождают лживые отчеты. Создается виртуальное благополучие. Оно рухнет, как только пиво у гражданина закончится и купить его будет не на что, потому что предприятие, на котором он полусонно работал, зарплату больше не платит.

Посмотрите на сегодняшних полуголодных пенсионеров. Почему власть не объясняет, что такая же участь ждет и тех, кто сейчас находится в трудоспособном возрасте? На государственную пенсию рассчитывать нельзя — это всего лишь гарантированный минимум. Надо уходить от иллюзорности социального государства ради спасения страны и народа.

— И что бы Вы изменили?

— Я считаю, что нужно менять политическую конфигурацию: давать большую самостоятельность субъектам федерации, больше самостоятельности городам, конечно, возвращаться к выборности губернаторов. Предоставить административные, политические, законодательные возможности городским администрациям. Потому что люди не живут в стране, области — они живут в конкретном городе, ходят в конкретную больницу, конкретную школу, по конкретным дорогам ездят. А деньги на все это выделяет кто-то сверху по каким-то своим соображениям. Это неправильно. Мы должны зарабатывать деньги в городах, отдавать в регионы часть, часть отдавать «на общее дело» в федерацию, от которой мы вправе потребовать решения таких задач, как обеспечение обороноспособности, финансовой устойчивости, правоохранительной деятельности, справедливой судебной системы и так далее.

Должны быть восемьдесят девять мощных регионов, которые будут требовать от федерации исполнения необходимых функций, отдавая для этого часть своих доходов. Тогда мы будем представлять собой реальную мощную федерацию с сильными регионами, связанными между собой крепкими, но гибкими связями. А сегодня мы нанизаны на одну палку сверху вниз и представляем собой такой колосс на глиняных ногах, очень жесткий, цементированный, но если треснут по нему, он рассыплется, как глиняный кувшин. Здесь ничего не нужно придумывать, нужно посмотреть на опыт других стран — тех же США, где в каждом штате свои законы, свои налоги, у каждого штата свои взаимоотношения с центром. Или на Швейцарию… И нам нужно постепенно к этому приходить. Только так может продолжить свое существование Россия в ее сегодняшних границах. Иначе мы просто разделимся, развалимся на несколько частей.

— Большинство власть имущих и поддерживающих современную систему власти боится, что, наоборот, превращение в реальную федерацию приведет страну к развалу…

— Вообще, чего-то бояться могут только неуверенные в себе люди, неспособные что-то делать, а способные лишь ложью и насилием удерживать ситуацию в русле. И что важнее — благополучие каждого в отдельности гражданина страны или функционирование единой и мощной на словах России? Хотя в чем величие и мощь — большой вопрос. Сегодня среднему французу, немцу, венгру в Евросоюзе гораздо комфортнее живется, чем среднему россиянину, живущему на Дальнем Востоке в пределах нашей Родины. Он не может приехать в европейскую часть, он не может приехать в Сибирь, потому что у него нет денег на билет… Не может открыть нормальный бизнес. А любой итальянец может спокойно поехать в Германию, немец — в Чехию. Поэтому разговоры о развале «великой страны» — это очередная «пугалка» тех, кто хочет сохранить систему «вертикали власти».

Страна развалится, пока в системе управления слишком много людей из советского времени, с советским менталитетом, которые развалили СССР и Россию гонят по этому же пути. Не надо во главу угла ставить территориальную целостность, надо думать о народе, который населяет эту территорию. А пока мы будем разговаривать о территориальной целостности, оправдывая свою неспособность эффективно управлять, мы так и будем сильнее и сильнее скатываться к угрозе реального развала. Русский народ долготерпением славится, но и ему приходит конец. Просто не понимают представители власти, что на самом деле происходит в регионах.

— Вы критикуете нынешнюю власть со всем ее управленческим аппаратом…

— Объективности ради должен отметить, что за прошедшие годы сделано много нужного, хорошего и полезного. Наша национальная традиция, от которой тоже надо избавляться, — возноситься, критикуя другого. Общество насквозь пронизано такой формой отношений — от общения в быту до публичной политики. Мы, то есть народ, сначала превозносим правителя, веря, что он решит наши проблемы, потом разочаровываемся, на этой волне появляется новый «герой», который уничтожает в наших глазах своего предшественника и убеждает нас в том, что это он сделает мир справедливее, а нашу жизнь лучше. А мы обманываться рады, перекладывая на него как свои надежды, так и ответственность за их исполнение.

Замкнутый круг, но чтобы из него выбраться, надо изменить отношение к власти. Власть, то есть группа людей, которым мы доверили управление территорией, не решает наших проблем — она создает условия для того, чтобы мы их решали сами. Вот об этом мы и должны спрашивать — о создании условий для развития экономики, образования, культуры… Нам надо учиться уважать и власть, и друг друга, учиться конструктивной критике и свободному обмену мнений, не превозносить, но и не унижать.

— И все-таки то, что Вы говорите, ЕдРо воспринимает как оппозицию. Не боитесь высказывать такие идеи?

— Во-первых, оппозиция — это не враг страны или народа. Одно из достижений последних лет (правда, сходящее постепенно на нет) — это возможность высказывать свое мнение публично, даже если оно противоположно официальной позиции действующей власти.

Во-вторых, а чего я должен бояться? Не бояться мне позволяет моя независимость. Пока я не сижу на каком-то крючке, хотя на меня неоднократно пытались завести какие-то уголовные дела, но пока не получилось. Тут важна безупречность. Когда есть, за что зацепиться, человек получается очень уязвимым, и ему можно затыкать рот. А мне бояться нечего — я живу в своей стране, я тут родился, вырос. И я говорю словами народа. А то, что власть не общается с народом, то, что нет обратной связи… Они сами себя огородили. Это им надо бояться. Да они и боятся, и в страхе своем делают много глупостей. Политический террор, политические убийства опять вернулись в нашу жизнь… Но ведь это уже все пройдено, почему мы забываем уроки истории? Солженицын писал, что насилие быстро стареет, немного лет — и оно уже не уверено в себе, и чтобы держаться, чтобы выглядеть прилично, непременно вызывает себе в союзники Ложь. Ложь и насилие — путь в никуда.

— А, по вашему мнению, какими должны быть современные управленцы?

— Очень важный момент, чтобы на всевозможные посты не попадали люди, которые до чиновничьей работы ничего не создали, не смогли заработать достаточное количество денег. Грубо говоря, если у него нет квартиры, машины, если он не заработал какой-то суммы денег, то нельзя его подпускать к власти. Потому что неизбежно такие люди начинают решать свои материальные вопросы. А работать во власти надо за идею: улучшения жизни народа, возрождения России, развития родного города… Но за идею готов работать лишь тот, кто материально обеспечен. Однако таких людей тоже очень мало, потому что успешный человек с рациональным подходом спросит, зачем ему это надо, и предпочтет, не тратя нервы, зарабатывать свою копейку и получать удовольствие от жизни.

То есть самая главная проблема у нас кадровая. Тот, кто может что-то делать, окунувшись в структуру власти, либо не выдерживает и уходит, либо начинает работать сам на себя, пытаясь адаптироваться, интегрируется в систему и использует ее для собственных нужд.

А подавляющее большинство из тех, кто сегодня во власти, еще не поняло, что пренебрежение интересами других людей — признак недальновидности и даже глупости. Как человеку, видящему ситуацию изнутри, мне страшно, потому что в ближайшем будущем нашу страну ждут тяжелейшие испытания. А современная бюрократия никого спасти не сможет. Самое плохое, что народ к этому не готов ни материально, ни психологически. В девяностые мы проедали советское наследство. Сегодня у нас ничего нет. Не стоит уповать на то, что цены на нефть поднимутся и ситуация выровняется. Я даже за то, чтобы этого в ближайшее время не произошло. Надо развивать реальную экономику, а про нефть вообще забыть.

— Чем Вы собираетесь заняться после окончания срока полномочий главы города? Планируете ли дальше заниматься политикой?

— Все зависит от того, как будет развиваться ситуация. Но я думаю, что политикой я в любом случае так или иначе буду заниматься. Просто не знаю, в каком виде и в каком статусе. Но даже если я не буду занимать какой-то формальной должности в структуре власти, с политикой, как мне кажется, я связан навсегда, поскольку понял, какой там бардак. И на данный момент не чувствую в себе предпосылок бросить это дело, наоборот, мне хочется что-то изменить. А что буду делать, не знаю. Возможно, я не останусь в городе до конца своего срока, потому что стоять на одном месте и буксовать, объясняя гражданам, что администрация города не может решить их проблемы, так как это не её полномочия, а если её, то нет финансирования, — контрпродуктивно. Денег настолько мало, что мы можем только зарплату выдавать, и то с задержками.

— Тяжело представить себе, как в северном городе не может быть денег…

— А не надо представлять. Нужно открыть налоговый, бюджетный кодексы и показать на цифрах, сколько денег у нас остается от того, что зарабатывается в городе. В Ханты-Мансийском округе остается только один процент от всех денег, перечисляемых в бюджет федеральный. Мы перечислили более двух триллионов рублей в прошлом году в федеральный бюджет. А бюджет в этом году сначала утвердили на 140 млрд., а теперь его урезали до 70 млрд. 70 млрд. на всю Югру.

То есть вот до чего довела Север «вертикаль власти». Вот все эти «жирные» годы простые нефтяники жили гораздо хуже, чем в 90-е, когда цена за баррель не превышала 12$. Придите ко мне в кабинет — у меня голодные, безработные люди сидят каждый день. У нас вахтовики стали ездить в Азербайджан на заработки. Раньше ездили к нам на Север работать, а сегодня наши северные мужики ездят в Азербайджан добывать нефть.

— Какие пожелания, посылы будут у Вас читателям «Полит-грамоты»?

— Молодому поколению, во-первых, я пожелаю учиться, и учиться скрупулезно. Во-вторых, меньше верить тому, что говорят, жить своим умом. Я за индивидуализм и самостоятельность. Человек должен иметь свое мнение. Пусть даже неверное, но свое, сформированное из разных источников. Ну, и не верить, не бояться, не просить ничего. Понимать, что благополучие их жизни находится в их руках, никто им не поможет — ни мэр, ни губернатор, ни президент. Если они сами не захотят жить так, как считают нужным, и ничего не сделают для себя, то жить хорошо они не будут. И не сидеть на месте, а действовать! «Лишь только тот достоин счастья и свободы, кто каждый день идет за них на бой», как говорил Гёте.

Ольга Мясникова,
«Полит-грамота,
фото из личных архивов Александра Кузьмина