То, что Медведев станет президентом, стало понятно до выборов, однако как далеко простираются полномочия Дмитрия Анатольевича и будет ли реально его политика отличаться от путинской, до сих пор остается загадкой… За кого мы будем голосовать на выборах-2012? Чего нам ждать в следующие четыре года? Ответы дают ведущие эксперты.

Симбиоз или ревность?

— Разговоры о том, что симбиоз Путина и Медведева может смениться борьбой за власть, начались еще в декабре. Предполагается, что «определенным силам» как в Кремле, так и в Белом доме выгодно вбить клин между начальством. Оправданны ли эти опасения? И могут ли через 4 года и Медведев, и Путин выдвинуть свои кандидатуры на пост президента?

Глеб ПАВЛОВСКИЙ, президент Фонда эффективной политики: «Это наша невротическая реакция на появление любых элементов демократии: любой из них рассматривается прежде всего с той точки зрения, как им можно злоупотребить. То, что правительство возглавляет исполнительную власть, — это, вообще говоря, норма, закрепленная в Конституции. То, что она до сих пор не работала, — это другой вопрос. Это было решение Ельцина. Как Путин реанимировал должность президента и превратил ее в достойный институт, так он поступает сейчас и с правительством.

Конечно, теоретически конфликт может возникнуть между двумя любыми государственными институтами. Идет нормальный процесс уточнения полномочий, но ждать какой-то вражды, учитывая тип их отношений, совершенно нелепо.

Насчет возможности выдвинуть кандидатуру в президенты — я думаю, Медведева, как и Путина, будет в первую очередь интересовать, что об этом думают люди. Если Медведев создаст уровень поддержки, сопоставимый с путинским, я, честно говоря, не допускаю возможности, что Путин будет раскалывать страну, заставляя выбирать между ним и Медведевым. Это не в его стиле».

Станислав БЕЛКОВСКИЙ, глава Института национальной стратегии: «Личного конфликта между Путиным и Медведевым нет — они не сталкиваются, особенно учитывая то, что Путин уделяет не слишком много внимания исполнению своих обязанностей главы правительства. Оперативными делами занимаются в большей степени первые вице-премьеры Игорь Шувалов и Виктор Зубков, которые конфликтовать с Дмитрием Медведевым уж точно не будут.

Однако есть два отягчающих обстоятельства: некая ревность Путина к народной любви и любви элит, ведь всего лишь прошлой осенью вся российская элита в полном составе валялась в ногах у Владимира Владимировича, уговаривая его остаться и объясняя, что альтернативы ему нет и не будет. А сегодня эта элита все более влюбленно смотрит на Медведева, у которого пока еще нет никаких весомых заслуг перед страной. Второе: это позиция аппаратных чиновников, которые переживают за свои полномочия и которым важно предстать либо архиверными медведевцами, либо суперпреданными путинцами.

Думаю, ситуации, когда Путин и Медведев выставили бы свои кандидатуры на выборах, не случится. Оба они не являются публичными политиками в классическом значении этого термина, они — фигуры аппаратного консенсуса, поэтому бороться друг с другом они не могут. Правящий слой не может выдвигать более одного кандидата. Владимир Путин уже сегодня дает понять, что он все более смещается на пост главы «Единой России» и отказывается от полномочий неформального президента. Так что, я считаю, конфликта не будет».

«Что-нибудь левонациональное…»

— А каково будущее российской оппозиции? Практически лишенной доступа к СМИ, из года в год теряющей своих сторонников (а следовательно, и думские кресла)… Действительно ли правая идеология совершенно дискредитирована в «лихие» 90-е, а левая, поддерживаемая по большей части пенсионерами, обречена на естественное вымирание? И «эпоха стабильности» не оставила места оппозиционным молодежным движениям, оставшимся уделом немногих маргиналов?

Глеб ПАВЛОВСКИЙ: «Я думаю, что оппозиция должна возникнуть, сложиться вокруг реальных действий Медведева и Путина. Я уверен, что она не будет слабой. Отчасти это будут новые фигуры, отчасти прежние в новом качестве. Произойдет достаточно много конфликтов. Я думаю, через некоторое время сложится партия старого порядка, которая будет предлагать закупориться в какую-нибудь крепость. Думаю, будет какой-то вариант популистской массовой оппозиции образца 90-х, что-нибудь левонациональное».

Станислав БЕЛКОВСКИЙ: «В ближайшем будущем никакой новой оппозиции не появится. Лидеры существующей делают все возможное, чтобы вписаться в кремлевские политтехнологические проекты. Поэтому я не вижу никаких серьезных перспектив ни у какой оппозиции.

А на следующем этапе 2 фактора могут способствовать появлению более сильной оппозиции. Это раскол в правящей элите, который существует в латентной форме. Пока элитные группировки боролись только на аппаратном уровне, но не в публично-политическом пространстве. А второй фактор — это нарастающие кризисные явления. Однако пока первые ряды оппозиционных лидеров качественно не обновятся и пока там не появятся не аппаратные наследники прежних вождей, как это произошло в «Яблоке», а реальные фигуры, которые в открытом политическом бою завоюют право выступать от имени оппозиции, говорить о сильной оппозиции, способной на равных бороться с Кремлем, не приходится».

Запад без комплиментов

— Социологи выяснили, что одна из главных причин популярности Владимира Путина — его деятельность на международной арене. Фактически, однако, Дмитрию Медведеву достался в наследство весьма запутанный клубок проблем: стремительно растущая напряженность в отношениях с Грузией и Украиной, размещение ПРО в Европе… Удастся ли новому президенту решить эти проблемы?

Константин ЗАТУЛИН, депутат Госдумы, директор Института стран СНГ: «Никаких поводов к пересмотру внешней политики в связи со сменой президентов в России не возникает. Курс Путина одобряется, это было продемонстрировано в ходе выборов в Госдуму, которым Путин придал характер референдума.

Внешняя политика при Путине отличалась поиском и защитой национальных интересов. В силу того что эти интересы были запущены в предыдущее десятилетие, любое выступление Путина воспринималось как откровение и у нас, и на Западе. На Западе это, конечно, восприняли с беспокойством: Россия потребовала учета своей позиции. Путин, хотя ему пришлось говорить достаточно неприятные для Запада вещи, проводил все-таки достаточно осторожную политику. На разрыв с Западом он не шел, более того, периодически делал жесты, которые должны были убедить серьезных людей на Западе в том, что он не антизападный политик: это не только отказ от баз во Вьетнаме и на Кубе, но и такие определяющие вещи, как размещение нашего Стабилизационного фонда в США.

С другой стороны, надежды на то, что при Медведеве мы заживем с Западом душа в душу и будем только комплименты друг другу говорить, мне кажутся очень преувеличенными. Это в основном надежды нашей несамодостаточной либеральной интеллигенции. В условиях, когда наши отношения с Украиной все более ухудшаются, нам необходимо вышибить клин клином. Это должна быть активная серьезная политика. К сожалению, пока в некоторых вопросах мы не формируем повестку дня, а только проявляем реакцию. Мы сможем помешать вступлению Украины в НАТО, только если сыграем по самой высокой ставке. Мы могли бы продвинуться дальше в вопросе признания Абхазии и Южной Осетии, если бы не подменяли декларациями необходимость действовать. Я надеюсь, за 4 года мы сможем перевести решительную риторику в план действия…»

Станислав БЕЛКОВСКИЙ: «По сути внешнеполитический курс останется прежним, однако по стилистике он будет гораздо более мягким. Медведев будет добрым следователем. Главная задача внешней политики — легитимация российской элиты на Западе. Внешняя политика как при Путине, так и при Медведеве — инструмент удовлетворения потребностей правящего слоя, для которого важно стать полноценной частью западного элитного пространства. В последние годы этот процесс застопорился из-за нарастания жесткой риторики после «оранжевой революции». Медведев должен обеспечить правильную политическую и психологическую атмосферу для того, чтобы все выгодоприобретатели российской приватизации смогли переместить свои капиталы на Запад. Этим целям и будет подчинена российская внешняя политика.

Я думаю, позиции в СНГ мы в значительной степени уже потеряли — и в этом смысле Медведеву ничего не удастся изменить. Тенденция на уменьшение российского влияния на сопредельные государства останется необратимой».

Инфляции три года ждут

— Чего ожидать от инфляции? Будет ли у нас «доступное жилье»? Продолжат ли расти цены на продовольствие? И даст ли что-то этот рост отечественному сельскому хозяйству?

Михаил ДЕЛЯГИН, глава Попечительского совета института проблем глобализации: «Одним из нацпроектов, которыми занимался Медведев, был проект, который назывался «доступное жилье». Основным его итогом стало то, что жилье стало недоступным для большинства граждан страны. Просто потому, что он реализовывался в первую очередь в интересах бизнеса.

Власть не понимает, что в стране, где 12% населения являются нищими, а более 80% — бедными, единственное доступное жилье — это бесплатное или почти бесплатное для 80% населения.

За первые 4 месяца 2008 года минимальный продовольственный набор подорожал более чем на 14%. И я думаю, цены на продовольствие будут расти болезненно и ощутимо.

Подорожание это связано с ростом мировых цен на продовольствие. А они, я думаю, будут расти и через 4 года. И насколько этот рост будет способствовать развитию сельского хозяйства — вопрос. Оно зажато в тиски, с одной стороны, конкуренцией импорта, а с другой — ограниченностью спроса бедных граждан на все дорожающие товары. Плюс основной доход достается торговым монополистам, а не аграриям».

Дмитрий БАДОВСКИЙ, замдиректора Института социальных систем: «Проблема с жильем усугубилась. На рынке недвижимости сформировался такой спекулятивный пузырь — прежде всего в Москве, но и в других крупных городах. Понятно, что ключевой момент в решении этого вопроса — увеличение скорости строительства жилья. И здесь есть целый ряд нерешенных вопросов: это и земельные отношения, выделение и инфраструктурная подготовка участков под строительство. Сейчас государство к решению этих проблем обратилось.

Что касается высокой инфляции, думаю, ее рост может продлиться еще 2-3 года. Это достаточно серьезный шанс для возрождения сельского хозяйства. В принципе в него были вложены большие средства уже в рамках нацпроекта. Другое дело, что пока рано говорить о результатах — циклы сельскохозяйственного производства достаточно большие, например, в животноводстве — 7-8 лет. Пока прошло только 3 года…

А сейчас проблема скорее в том, чтобы государство не пыталось административными мерами зажимать эти возможности, хотя, конечно, поддержка малообеспеченных слоев с точки зрения роста инфляции тоже необходима. А тренд высокой мировой инфляции может продлиться еще 2-3 года».

Егор Соколов,
«Московский Комсомолец»
Фото — echo.msk.ru, kommersant.ru