Однажды в офисе петербургского «Яблока» я, улучив момент, прокрался к стеллажу с книгами их тогдашнего вождя. Хапнув с полки стоявшую вверх ногами монографию, очевидно, служившую долгое время подставкой для кофе, я хрустнул обложкой и принялся перелистывать страницы в поисках сумятицы и противоречий.

Скажу прямо, я тоже раньше думал, что Явлинский, а вместе с ним и все «Яблоко» — социал-демократы. Пока не дошел до фразы «я не испытываю социал-демократических предрассудков», которой Григорий Алексеевич порадовал меня со страниц той самой монографии. Я взял карандашик и подчеркнул постулат Явлинского, поставил книгу на место и решил, что политика вообще хитрая штука. Как он мог руководить пятнадцать лет партией, идеологическая линия которой сплошь состоит из предрассудков?..

На днях, зайдя на свой любимый сайт «Полит-грамота», я прочитал, как один социал-демократ назвал другого шизофреником за то, что тот кощунственно поизмывался над почитаемой ими идеологией, неудачно съязвив над отсутствием аргументации в материале третьего, почти непричастного к этой истории, социал-демократа. Членом «Яблока», как вы уже, наверное, выяснили из материала Сергея Симонова был тот, который поизмывался.

Колонка Дмитрия Избицкого, разумеется, носила шуточный характер. Он не заслужил и малой толики критики, которую высказал в его адрес Сергей Симонов. Хотя априори нет ничего удивительного в том, что член «Яблока», заводя разговор об опасности социал-демократии, получает номинацию шизофреника.

Господа эсдэки, настоящий «шизофреник» перед вами! Это я, либерал — адепт капитализма — ваш настоящий враг! Я считаю, что распущенность профсоюзов губит экономику, потому что позволяет популистским лидерам законно грабить тех, кто привык работать молча. Мой любимый пример: бразильские профсоюзы, запрещавшие нанимать на работу приезжих из провинции. Они, а не их враги капиталисты, повинны в появлении небывалого района трущоб в окрестностях Рио. Или английские профсоюзы… До прихода Тетчер местные могильщики в знак протеста отказывались хоронить мертвых.

Я уверен в том, что социал-демократия ставит Европу в крайне опасное положение. Во-первых, потому что очумевшие от бюрократического нажима промышленники вынуждены переводить даже самое элементарное производство в страны третьего мира, делая экономику своих стран зависимой от изменчивого поведения местных правителей. Во-вторых, потому что позволяет жителям мигрантских гетто жить на пособие, не ассимилируясь и не становясь полноценными гражданами.

Все, о чем я здесь писал, не касается России. Наша власть выработала стойкий иммунитет к подобного рода экспериментам, хотя повышение пенсий и стипендий — дело весьма полезное, и правительство, чья экономика за последние годы выросла в десять раз, делает в этом направлении явно недостаточно.

И последнее: Сергей сокрушался по поводу смешивания социал-демократии с радикальными коммунистическими течениями, такими как маоизм, сталинизм, чучхе… На мой взгляд, попытка подвести под одну гребенку все интервенционистские идеологии, несмотря на свой грубый и поверхностный характер, небесспорна и вполне удалась Дмитрию Избицкому (при том, что сам он чужд подобного рода обобщений). Все диктаторские режимы когда-то начинались с простых, понятных обществу лозунгов. И партия Ленина, когда-то называвшаяся социал-демократической, в политическом пространстве своего времени никогда не была самой радикальной организацией.

Андрей Сошников,
Полит-грамота