Правозащитник правозащитнику рознь
Почему ушла Элла Памфилова?
Что такое стереотип в России? Это кавказец-бандит, это благополучный гражданин ЕС, это жирный и лживый чиновник. Это самоотверженный правозащитник — редактор государственных ошибок, ярый противник ФСБ и поклонник 31 статьи Конституции. Если правозащитник женщина, то она выглядит примерно так: лет от 40 и выше, некрупного телосложения, в квадратных очках, с аскетичным каре с прямой чёлкой или волосами «ёжиком», плотно сжатыми губами и тонкими пальцами.
Такое крупное полухудожественное вступление я выдумала только для того, чтобы подчеркнуть атипичность Эллы Памфиловой как правозащитника в нашей стране. Она не против правительства и президента — она в Совете при президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Вообще, согласно биографии на сайте Совета, Памфилова всю сознательную жизнь в политике.
И вот теперь она по собственному желанию уходит из Совета, не объясняя причин, — прекрасный повод посудачить для СМИ. Newsweek пишет, что её вывела из себя волна насилия, обрушившаяся на российских правозащитников в последнее время; «Новая Газета» в лице обозревателя Кирилла Рогова считает, что Памфилову заставила уйти плачевная ситуация с демократией в стране и уход этот перечеркнул нашу последнюю надежду на демократизацию; «Известия» утверждают, что её уход — закономерное следствие крайнего несовершенства российского госаппарата. Так или иначе, об истинных причинах своего ухода Памфилова обещала рассказать позже, когда уляжется пыль в Совете.
Пока же нам остаётся рассуждать, может ли «настоящий» правозащитник существовать при госаппарате, а не против него, и, собственно, кем в этом контексте являлась Элла Памфилова.
Изучая этот вопрос, я наткнулась на её интервью Политковской от 2004 г. Обсуждался чеченский вопрос, в частности, лагеря для беженцев, которые государственные источники называли благоустроенными, а источники Политковской — непригодными для жизни. Собственно, тон и смысл ответов Памфиловой хорошо иллюстрируют суть её деятельности.
Она была средним звеном. Благодаря тому, что она не выходила на площадь 31-го числа, не бросалась с палкой на пикетировавших подъезд Подрабинека, у неё осталось право голоса. Впрочем, пользоваться им можно не часто и слушают этот голос только тогда, когда на кону не слишком большие «против». А если слишком большие — плевал президент на Химкинский лес, и на Памфилову плевал. Поэтому осуждать Совет и его председателя в том, что их существование может легитимизировать ложь и противоправные действия, мол, «Совет-то есть — раз не жалуются, то мы всё нормально делаем», не справедливо. То, что орган такого рода существует, безусловно, хорошо. Эдакий тихий голос совести в ушах президента. А как сделать его громче?
Именно достижению этой цели может поспособствовать уход Памфиловой. Если она устала биться головой о стену, то человек с новыми силами, новыми методами и новой головой (а Александр Аузан, которого она хотела бы видеть в преемниках, думаю, мог бы стать именно таким человеком) будет как раз кстати.
Настасья Трофимова,
«Полит-грамота»
Эпопея с Химкинским лесом началась в далёком 2004 году, когда Минтранс принял решение о строительстве скоростной платной автомагистрали Москва — Санкт-Петербург вдобавок к уже существующей «Ленинградке». И тянется она уже шесть лет. Если говорить о самых крупных проявлениях конфликта за всё это время — это, пожалуй, избиение Михаила Бекетова, редактора «Химкинской правды», в 2008 (впрочем, говорят, выступал он против вырубки леса не под трассу, а под строительство откуда-то взявшихся там элитных посёлков).
Мне стыдно жить в стране, в которой школьные учителя, директора, завучи (а в большинстве своем избирательные комиссии были составлены из них) участвуют в фальсификациях на выборах. Что делать, если те, кто отвечают за интеллектуальное и моральное развитие наших детей так легко идут на сделку с совестью? Я снова иду наблюдателем — потому что хочу что-то изменить в своей стране. Хотя бы снизу, на своем уровне.
Многие либеральные политики активно говорили о том, что власть «удушила демократию» в нашей стране. Как мы можем видеть по многотысячным выступлениям и демонстрациям — это не так. Уровень гражданского общества и ответственности населения за страну лишь возрос. Владимир Путин пишет, что сегодня наше общество совсем другое, чем в начале 2000-х годов: «Многие люди становятся более обеспеченными, более образованными и более требовательными. Изменившиеся требования к власти, выход среднего класса из узкого мирка строительства собственного благосостояния — это результат наших усилий. Мы на это работали».
