Путин и бревно
На этот раз речь пойдёт вовсе не об участии нашего премьера в субботниках — поговорим об интервью, данных Путиным на минувшей неделе иностранным СМИ: CNN и немецкому каналу ARD. Речь в них шла, конечно же, о последних событиях в Грузии и тенденциях очередного намечающегося противостояния России и стран Запада. Отчасти Владимир Владимирович успокоил мировую общественность, опасавшуюся, что горячее лето на Кавказе грозит обернуться ещё и холодной зимой в Европе. Однако некоторые его реплики заставили крепко задуматься…
Очень бросилось в глаза, что интервьюируемый постоянно, что называется, «переводил стрелки». Когда немецкий корреспондент задавал Путину конкретные вопросы об операции ВС РФ в Югоосетии, моментально следовали ответы о «грузинской агрессии», «геноциде осетинского народа» и страшные истории про то, как грузинские солдаты закидывали гранатами скрывавшихся в подвалах Цхинвали осетинских женщин. Нет, я ни в коей мере не сомневаюсь в правдивости слов нашего премьер-министра и реальности приводимых им в пример фактов — я лишь констатирую, что он явно уклонялся от ответов на прямые вопросы и говорил о чём-то своём. Как в том петросяновском монологе про шпингалеты.
Ту же тактику председатель правительства избрал и в отношении внутренней политики. На вопрос о свободе российских СМИ (точнее — её отсутствии) последовал ответ о смертной казни в США. На вопрос о становлении в России авторитарного режима последовал ответ о подавлении в Грузии митингов грузинской оппозиции. Словом, непосвящённому и не искушённому в хитросплетениях отечественной политики человеку это интервью резонно могло бы показаться либо общением глухого и немого, либо беседой, мягко говоря, не совсем адекватных людей.
Резюмируя общие впечатления от общения Путина с западными журналистами, можно с уверенностью прогнозировать, что всё ближайшее время оно останется в том же формате a la «сам дурак». Путин, как квинтэссенция всей российской власти, демонстрирует, что даже к элементарному диалогу с внешним миром она не готова. Причём не столько не может, сколько не хочет его вести. Со вкусом и знанием дела рассуждая об ипотечном кризисе в США, правах человека в Грузии, информационном поле в Европе, Владимир Путин практически не комментирует процессы, происходящие в России. Тут, кстати, он в некотором роде верен себе: «Она утонула», помните? 2000 год… Вот так и становится ясно, кто определяет, что должны говорить журналисты многочисленных государственных СМИ, готовые смаковать каждую соринку на европейских и американских пиджаках и словно бы «не замечающие» многочисленные брёвна в российском голубом глазу.
Дмитрий Витушкин,
специально для Полит-грамоты


