Радикальное решение вопроса тюремной культуры
Часто справедливо отмечают, что многие проблемы в области общественных отношений у нас связаны с тем, что общество глубоко пропитано культурой зоны — «школы жизни», через которую прошли и проходят миллионы российских граждан. Думаю, к ним можно добавить также миллионы отслуживших в армии — которая, на мой взгляд, по уровню культуры стоит ещё ниже зоны.
Однако, что же с этим делать? Очевидно, прежде всего нужно принять меры к главным пунктам поддержания и вопроизводства этой культуры. В случае с армией во многом вопрос бы решил реальный переход к профессиональной структуре и полный отказ от всеобщей воинской обязанности и принудительного призыва. Но это все же скорее вторичный очаг болезни, тогда как первичный — зона.
Я сильно сомневаюсь, что проблему можно решить эффективно только лишь с помощью разного рода гуманизации и/или наведения порядка, во всяком случае, в такой стране, как наша, и в таких условиях, которые существуют сейчас. Подобного рода решение может потребовать десятилетий для своего успешного и устойчивого завершения, и кто может обеспечить в нынешних условиях, что у власти окажется такая система, которая способна проводить последовательную политику в течение столь долгого срока?
Не так-то просто победить целую сложившуюся культуру, систему взаимоотношений, сколь бы омерзительной и порочной она ни была. На мой взгляд, здесь гораздо более, чем в ситуации с экономической сферой в своё время, требуется определенный вид шоковой терапии.
Я считаю, что лучшим, пусть и довольно жестким решением был бы полный и быстрый переход к системе одиночного заключения. Резко урезав саму возможность для поддержания между арестантами каких бы то ни было общественных отношений, можно очень эффективно подорвать преемственность нынешних порочных традиций.
Могут, конечно, возразить, что это очень дорогое удовольствие, если я, конечно, не предлагаю запихать всех в крошечные карцеры, где не разогнуться, или сразу в гробы. Но здесь как раз помогут идеи о гуманизации правосудия, о том, что не стоит бросать в тюрьму такое большое количество людей. Поможет и наличие огромных неосвоенных территорий на востоке, если создать там соответствующие поселения (а зекам предпожить вместо пошива рукавиц просто заниматься собственным обустройством и освоением территорий). Также можно сказать, что одиночное заключение является в некотором смысле более жестоким, чем обычное, но это можно компенсировать сокращением его сроков, а также отказом от доведения его до абсурда вроде исключения возможности общаться с кем бы то ни было полностью, как это делали в некоторых западных странах в XIX веке.
В целом, я убежден, что в корне многих зол в нашей стране лежат идеи принудительного коллективизма, получившие особенно жестокое и разрушительное воплощение во времена диктатуры большевиков. Чем в большей степени удастся ликвидировать всевозможные проявления принудительного коллективизма, будь то коммуналка, зона или интернат, тем лучше для будущего России.
Дмитрий Избицкий
Мы обвиняем его за выступление в Лужниках — а наши собственные малочисленные карнавализованные акции, за которыми серьезной аналитики никогда не стояло? Мы обвиняем его в отмене губернаторских выборов, а вам интересно, как обстоит дело с выборами и т.н. внутрипартийной дискуссией в одной из недовольных партий?
Старейшая демократическая партия бьется в предсмертных конвульсиях. Дрожащими руками, они сами же вбивают гвозди в крышку своего гроба, попутно не забывая рыть могилу. Деградация не может быть вечной. Перед нами ее логический конец, смерть.
Описание синхронного совмещения дрожи в конвульсиях с заколачиванием гвоздей в крышку собственного гроба, а также с рытьем могилы себе же не может не приводить читателя в состояние самого глубокого и мистического ужаса.
