РПЦ начинает и… выигрывает?
Усиление церкви. Политический прогноз // Денис Сорокин
К каким политическим последствиям может привести усиление церкви в России? Можно ли уже сейчас предотвратить будущий религиозный сепаратизм? Если бы власть была способна заранее предусмотреть последствия сегодняшних решений…
На открытии XVII Международных Рождественских образовательных чтений «Наука, образование, культура: духовно-нравственные основы и пути развития» Патриарх Кирилл призвал к восстановлению традиций «Домостроя» для духовного и нравственного возрождения России. У меня, как и у многих сограждан, вызывает отторжение такая практика плавного проникновения религии в жизнь россиян. И причин тому несколько:
— Во-первых, большинство из нас родилось и воспитывалось в атеистической стране. А потому мы привыкли считать естественным то, что церковь отделена от государства. Люди обращались к вере и приходили в храмы действительно по велению души, а не потому, что так принято. Сегодня быть верующим считается признаком хорошего тона, а атеисты оказались в положении церковников в 20-е годы, стараясь лишний раз не тревожить религиозную общественность напоминаниями о трёх китах, богах на Олимпе и инквизиции. Себе дороже выйдет.
— Вторая причина вытекает из первой. На дворе XXI век, и наука, по сравнению со временами изучения в школе Закона Божьего, успела уйти далеко вперёд, опровергнув, в частности, в 61-м году нахождение Бога на небе. Естественно, что апологеты религии выкрутились и здесь, сообщив, что Бог повсюду во Вселенной и нематериален, а потому из иллюминатора МКС не виден. Но, несмотря на это, технотронный и прогрессивный ХХ век поселил большие сомнения в библейской картине возникновения мира, а соответственно, и в её ключевых положениях, вроде существования ада и рая. Потому, когда наши современники начинают замечать, что им вновь пытаются насадить мировоззрения позапрошлого века, их категоричное неприятие не должно казаться странным.
— Любимым аргументом РПЦ и самого Патриарха на пути внедрения уроков «Основ православной культуры» в школьную программу являются соболезнования по утрате нравственности россиянами. То, что это утверждение фальшиво, опровергается элементарным сравнением. Сопоставьте нравственность «безбожного» СССР и оправославившейся Российской Федерации. Где больше проституции, превалирования материального над духовным, непочтения к старшим? И в какое время появилось ставшее уже избитым выражение «пошлость на ТВ»? И не на этом ли самом ТВ ведёт передачу и даёт многочисленные интервью сутенёр, политкорректно называющий себя модельным продюсером?
Нравственность не зависит от религии. Любая атеистическая семья воспитает нормальных детей с устойчивой моралью, если у родителей присутствуют элементарные понятия о совести и о том, что такое хорошо, что такое плохо. А если родители на это неспособны, то для этого есть государство, способное дать своим гражданам нравственные ориентиры.
— Многих раздражает несоответствие мирской миссии церкви и её истинной роли в жизни современной России. Когда люди узнают о том, что в Москве у ростовского архиепископа, приехавшего на Поместный Собор, угоняют автомобиль Toyota Land Cruiser; когда они видят, что существует VIP-билет в Храм Христа Спасителя; когда они читают о табачном и крабовом бизнесе нынешнего Патриарха в 90-е, то совсем неудивительно, что любые церковные инициативы по внедрению православия в массы встречаются, как минимум, со скепсисом.
То, что теократия уже не за горами, заметно из телевизионных новостей, когда почти в каждом информационном блоке присутствует репортаж на религиозную тематику. Контраст с временами даже пятилетней давности ощутимый. Медиапропаганда — это ладно. Гораздо весомее смотрится то, как РПЦ всё настойчивее примеряет на себя некоторые функции государства, в основном социальные и воспитательные. Однако не за далёкими горами то время, когда и внутренняя политика Российской Федерации будет строиться с оглядкой на мнение священнослужителей. РПЦ медленно, но верно отвоёвывает свои, утраченные в 17-м году, позиции.
Но то, что с наступлением по всему атеистическому фронту в РПЦ одновременно происходит и разложение высшей иерархии, является таким же очевидным фактом, как и разложение светской власти, во время кризиса «назло» соотечественникам проводящей отпуска в Куршевеле. Полагаю, в скором времени с увеличением числа верующих РПЦ будет становиться всё более похожей на позднюю КПСС или на её аналог «Единую Россию», когда многие не верят в постулаты, возводимые своими партиями, но состоят в них, осознавая, что без этого путь к успеху будет существенно длиннее.
— И, наконец, последний, а также самый главный минус такой активности Русской Православной Церкви. Священнослужители об этом официально не говорят, но прозрачно намекают, что ускоренная «индустриализация» православия на Руси — это «наш ответ Чемберлену», то есть существенно возросшей роли ислама в мусульманских регионах. Правда, с этим «идеологическим ответом» как-то не стыкуется строительство крупной мечети около с/к «Олимпийского» в Москве. Ну, собственно, минус заключается в том, что мусульмане, видя, как православие «шагает по стране» — вводит религиозное обучение в школах (на первых порах факультативное) и влияет на деятельность органов власти, — почувствуют, что им дали карт-бланш на развитие ислама в своих национальных республиках и приступят к этому уже без всякой оглядки на федеральный центр. Появятся обязательные уроки исламоведения для всех учащихся; учеников и студентов обяжут одеваться в соответствии с мусульманскими обычаями; в армии военнослужащие будут требовать присутствия имама и т. д. То есть «их» ответ будет весомее, так как отношение к религии у мусульман намного серьёзнее, чем у большинства православных россиян. В итоге это приведёт к появлению в единой, в общем-то, России двух сильных ортодоксальных центров — православного и мусульманского. Дальше и гадать не надо, что может произойти, — при малейшей социальной неурядице в России региональный сепаратизм пройдёт аккурат по границе мусульманских и православных областей страны. Таким образом, сейчас, помимо тлеющего националистического фронта, мы готовимся к открытию ещё одного — религиозного. До поры до времени пушки на них не стреляют, а лишь случайные пули свищут, но надо ведь думать и о будущем. Зачем и так в непростой по своему укладу стране создавать дополнительные очаги разобщённости? Но это так, если рассуждать глобально и стратегически. А уж о грозящих «непонятках» на бытовом уровне, связанных с пресловутым школьным курсом «Основ православной культуры», выразили беспокойство все, кому ни лень. Тут и непонимание того, что делать детям другого вероисповедания и атеистам на уроках ОПК, когда они перестанут быть свободного посещения (а они обязательно перестанут быть таковыми годика через два-три); тут и дилемма, как сочетать знания детей о дарвинской теории возникновения человека с повествованием об Адаме и Еве, а двухмиллионный возраст найденных скелетов динозавров с семитысячным библейским летоисчислением; затем, как подобное обучение отразится на взаимоотношениях учеников, принадлежащих к разным конфессиям (ведь это всё равно, что ввести урок по истории Древней Руси для русских мальчиков и девочек, а детям остальных национальностей разрешить не посещать эти занятия). В общем, вопросов много, а ответов на них нет — одни утешения и заверения, что всё будет нормально. Но нормально лишь потому, что так хочется тем, кто лоббирует введение религиозных предметов. Уверен, что никакого моделирования развития ситуации и прогнозирования осуществлено не было и не будет. Всё равнение на Белгородскую область! Там уроки ОПК уже проводятся — никто не пострадал, жалоб нет, значит, можно внедрять по всей России. Авось люди нравственнее станут.
Вот такие проблемы и опасения вырисовываются, когда я наблюдаю за возросшей активностью церкви в стране. Кто-то может посчитать, что в этой публикации я наезжаю на религию как таковую, но это не так. Вера людей в Бога — личное дело каждого, и не мне это обсуждать. Тут вопрос в другом — что принесёт нам популяризация и настойчивое культивирование разных религий в рамках одного государства? Причём государства крайне нестабильного и разобщённого в последние десятилетия. Уж больно не хочется мне узнать на своём веку, что такое религиозные войны на территории России или увидеть во главе её Помазанника Божьего.
Денис Сорокин,
«Полит-грамота»
Многие либеральные политики активно говорили о том, что власть «удушила демократию» в нашей стране. Как мы можем видеть по многотысячным выступлениям и демонстрациям — это не так. Уровень гражданского общества и ответственности населения за страну лишь возрос. Владимир Путин пишет, что сегодня наше общество совсем другое, чем в начале 2000-х годов: «Многие люди становятся более обеспеченными, более образованными и более требовательными. Изменившиеся требования к власти, выход среднего класса из узкого мирка строительства собственного благосостояния — это результат наших усилий. Мы на это работали».
Чем интересны все изыскания в философии общества потребления так это в том, что, как правильно замечал Бодрийяр, прочие философы и даже Пелевин, проблема престижности потребления распространяется не только на материальную сферу, но и на духовную. Ты показываешь свой статус не только покупая брендовые вещи, но и транслируя брендовые идеи, доказывая, что твой духовный мир, твое мировосприятие более правильное, модное, престижное, чем у других. Этим можно объяснить и любой так называемый политический спор в ЖЖ, когда как бы «либералы», считающие, пусть и подсознательно, культуру протеста брендовой вещью, которой должны заниматься правильные, хорошие и образованные люди, пытаются унизить остальных, не имеющих желания протестовать.
Прочитав так называемые «Программные требования Движения „Экооборона“ в области экологической политики» я, признаюсь, пришёл в некое замешательство. Во-первых, как таковой экологии в этом документе совсем немного, она скорее выступает фоном для политических требований, а во-вторых, по своей абсурдности некоторые фрагменты этого документа напоминают эпизоды поэмы «Москва-Петушки», где речь идёт об отделении Петушинского уезда от страны и войне с Норвегией. Сама по себе охрана природы для «Экообороны» и лично Евгении Чириковой — лишь повод оказаться на политическом поле, где начинаются уже совсем другие игры.
Есть разные показатели значения городов и стран. Из рекламы прогоревшего банка знаем, что когда у нас отменили крепостное право, в Лондоне открыли первую линию метро. Наиболее продвинулся проект подземной железной дороги в дореволюционной Москве. Петербург часто отставал от других городов в модернизации. Трамваи появились раньше в Киеве, а первый автомобиль — в Одессе. Кажется, Российская империя была менее централизованным государством, чем Советский Союз.
Впервые за почти пять лет руководства администрацией Новгородской области губернатор Сергей Митин пошел на встречу с неформализованной властями общественностью. Думается, понадобилось это отчасти для проформы, отчасти во исполнение совета «московских друзей». Если уж сам Президент с блогерами встречу провел, а национальный лидер взял популярного блогера Бурматова в руководство своего предвыборного штаба, то и временному обладателю самого большого кабинета в доме по адресу Софийская площадь, дом 1, не следует противостоять тенденции. Как говорить с этими людьми, запросто посылающими в сети и чиновников статусом выше, губернатору, впрочем, явно никто не объяснил.
В популярной психологии есть такой термин — бытовой стокгольмский синдром. В основе его лежит попытка понять и оправдать насильника как способ психологической защиты. Яркий тому пример — женщины, годами терпящие рукоприкладствующих и пьющих мужей. Точно так же и у нас — практически все признают, что государство ворует, нарушает все, что только можно, выполняет свои прямые функции либо за дополнительную плату, либо после долгой и упорной борьбы. Но тем не менее, идти на радикальные шаги, пока есть еда, транспорт, тепло и электричество… Нет, это вряд ли
На фоне митингов на Болотной площади и проспекте Сахарова в Кремле произошли значимые перестановки. «Ястреб» Путина Сергей Иванов возглавил Администрацию президента — пожалуй, важнейший орган в структуре управления страной после самого президента и в нынешних условиях — премьера. Одновременно глава другой «партии» в окружении Владимира Путина — экс-министр финансов Алексей Кудрин имеет все шансы занять не менее значимый пост в новой структуре власти в России.
