Недавно попался мне на глаза странный документ. Одна правозащитная организация распространяет через дружественные рассылки призывы, чтобы люди писали письма губернатору Георгию Полтавченко и в администрацию Петербурга. 4 ноября состоится, дескать, Русский Марш с противной группой «Коловрат», где будут песни против мигрантов-дегенератов и Гитлера, который стремился освободить Русь. И люди должны, по мнению этой правозащитной организации, требовать запрета Русского марша.

Это самое интересное. Современное российское государство не позволяет проводить марши или парады для этой правозащитной организации, и они же требуют такого же запрета для других. Здесь безусловно проявляется фрейдовский комплекс детской травмы. По Фрейду, садизм и мазохизм нельзя рассматривать как отдельные элементы в психике человека, они всегда идут бок о бок. Мазохизм по отношению к отцу-государству трансформируется в садизм по отношению к врагам-националистам. И здесь дело не в том, что есть какие-то плохие, а какие-то хорошие идеи и организации, а в том, как реагирует государственная машина. Тем более, что это машина: поломанный запорожец, в котором пытаются уместиться националисты, рыночники, коммунисты, гомосексуалисты и еще много кто.

Разрушенное государство пытается прежде всего мобилизовать свои репрессивные рычаги. И поэтому его действия всегда механические и стратегия всегда одна: держать и не пущать! В этом зачищенном публичном поле ЛЮБАЯ АКТИВНОСТЬ подозрительна, как со стороны государства, так и со стороны общественных и политических организаций.

Что сегодня должны делать антифашисты в несостоявшемся государстве? Если государство не функционирует, то нужно мобилизовывать самих граждан. В Германии даже в гибком, демократическом государстве, которое зорко следит за любым словом, где реально существует диктатура политкорректности, антифашисты организовывают уличные блокады неонацистским группам. По-моему, это самый лучший вариант действий. Антифашисты не компрометируют себя обращением к несостоявшемуся коррумпированному государству, но самостоятельно оккупируют публичное пространство. Они не собираются ни на кого скидывать ответственность за проведение неонацистских маршей, а хотят сами решать, что позволено в этом новом, ситуационистски созданном пространстве.

Уличная политика уже давно осталась единственным средством для выражения своей позиции. И русские националисты поняли это очень хорошо. Они собирают Манежку, и с ними сразу встречается Путин, а прокуратура хочет дать 23 года тюрьмы Аслану Черкесову за самооборону. Все это, конечно, политические акты.

А вот обращение в администрацию Петербурга с запретом Русского марша — это не политический акт, потому что он ничего не решает. Потому что решение остается за якобы государством. Они посидят-подумают, реагировать ли на обращение граждан или нет. Умные люди в администрации просто не будут рассматривать эти истерические письма жертв, компетентные органы возьмут кого-нибудь под козырек, а правозащитники останутся опять с носом. Потому что вместо реального действия опять занимались «хорошей» советской традицией писать кляузы на предателей и обманщиков.

Дядя Ваня,
специально для «Полит-грамоты»