Парадоксальное переплетение противоречий ровно 15 лет назад, во время октябрьского противостояния президента и парламента, заложило основы существующей сегодня системы власти с неограниченной властью президента и покончило, с роспуском Верховного Совета, с властью советов на всех уровнях.

Сейчас сложно, многие считают рано, давать оценку тем событиям, приведшим к многочисленным человеческим жертвам, но, в любом случае в том конфликте не было правых и виноватых, победа и той и другой стороны была чревата дальнейшими печальными последствиями для России. Это было распутье, но какое-то особенное распутье, когда из двух зол нужно было выбирать меньшее, а какое было меньшим не понятно до сих пор. Главное, чего тогда удалось избежать — полномасштабного гражданского противостояния, а его опасность на тот момент было сложно отрицать. Наверное, можно было избежать военных столкновений, но самого конфликта вряд ли. Видимо, такова судьба любого двоевластия в России, равновесие президент-парламент должно было рано или поздно нарушиться.

Главные герои тех событий давно покинули политический олимп — иных уж нет, а те — далече. Итак, с одной стороны — основная фигура — президент России Борис Ельцин, с другой его вице-президент Александр Руцкой, председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов, одиозные политики — Ампилов, Макашов.

Президент России Борис Ельцин — как бы к нему не относились — фигура яркая и колоритная и сама по себе очень противоречивая. Выходец из коммунистической партии, всей той системы и ее разрушитель. В нем сочеталась тяга к ничем неограниченной власти, собственно, эта тяга и стала одним из катализаторов конфликта, и «берите суверенитета сколько сможете», все это — с искренним желанием построить в России демократическое общество. То есть, практически, через абсолютную личную власть — к демократии. Без всяких дополнительных эпитетов, к демократии, не к отгораживанию стеной от Запада, от всего и всех, нет, нам тогда немного наивно, но очень хотелось быть,«как они». Уже парадокс.

Парадокс 1. Здесь снова невозможно не приостановиться и не задуматься, а бывает ли так: через расстрел избранного народом парламента вести этот народ к демократии.

Парадокс 2. И как вообще, в принципе, такое могло быть — танковыми орудиями — по парламенту. Кто в западных странах, к демократической модели которых стремились, может в здравом уме и твердой памяти понять и оправдать такое. Это даже по нынешним временам с абсолютно закрученными гайками вызывает шок. Но тогда демократии, свободы было и оставалось после расстрела в любом случае больше.

Парадокс 3. Не менее противоречиво выглядит вторая сторона конфликта — Верховный Совет.

Сторонников Верховного Совета нельзя назвать представителями каких-то прогрессивных сил, это были коммунисты, национал-патриоты, которые могли вести, куда угодно, но только не в демократическое будущее. В некотором смысле то была реинкарнация ГКЧП. С одной стороны, страшно представить себе Макашова и Ампилова у власти, а с другой — долго ли бы они ее смогли удерживать, сильно бы режим власти, который бы установили сторонники победы Верховного Совета отличался от сегодняшнего, а ведь к его установлению привела победа стороны Ельцина.

Парадокс 4. Судебная власть во главе с председателем конституционного суда Зорькиным не приняла сторону исполнительной власти, но впоследствии, в наше время, эта ветвь власти слилась с исполнительной в едином экстазе, так же как и законодательная.

История распорядилась по-своему. Победил Ельцин. Он не был жесток по отношению к своим политическим противникам, всех арестовали, но всех и амнистировали. Например, Александр Руцкой позже отправился не шить рукавицы в Краснокаменской колонии, а избираться и быть избранным губернатором Курской области.

Где искать победу демократии — когда побеждает демократический путь развития недемократическим путем или наоборот недемократический путь — демократическим? Возможно, если бы Верховный Совет победил тогда, то власть бы быстро сменилась демократическим путем, и мы бы забыли те времена, как забывают детскую болезнь. Не было бы «операции преемник», после которой только и оставалось, что задаваться вопросом: «за что боролись?», впрочем, этим вопросом можно было задаваться уже тогда, в 93-м. Ведь только в 2000-е станет ясно, что так любивший власть Ельцин, в отличие от Путина, не пользовался многими ее инструментами, предназначенными для сворачивания демократии. Дело не в том, что преемник не оправдал радужных либеральных ожиданий, которые не сразу присмотревшись, первое время еще были основания питать, а в том, что смена власти через преемничество стала возможна из-за колоссальных властных полномочий, сконцентрированной в руках у президента — результат принятия новой конституции после победы над Верховным Советом, из-за незрелости, в конечном итоге, демократических институтов. Зато институт преемников показал в дальнейшем свою жизнеспособность. Фундамент сегодняшнего выродившегося, парламентаризма тоже был заложен там, у Белого дома в черном дыму, а значит не было никакой победы демократии тогда, в 93-м, погибли люди, за их смерти никто не ответил. Пусть еще будет действительно многопартийная Госдума, даже способная запускать процедуру импичмента, неподцензурное ТВ, харизматичные выборные губернаторы, все это будет, но приведет к очередной вариации на тему реинкарнации ГКЧП. Потому что на танке к демократии не приедешь.

Яна Комогорцева,
специально для Полит-грамоты