С Михаилом я знакома давно — наши бабушки жили в одном городе. Поэтому встреча с ним обещала быть ностальгически теплой. Ностальгии не было. Был угрюмый молодой человек. И была тяжелая беседа об Украине, сепаратистах и свободе слова.

— Миша, года четыре назад ты состоял в «Партии регионов». Почему ушел?

— Поменялись взгляды. С «Партией регионов» у меня всегда была некая идеологическая нестыковка. Когда я пришел в партию, в 2003-м, мне казалось, что Янукович поведет страну по европейскому пути развития. Не по тому пути, по которому вели Ющенко и Тимошенко, пути национализма и диктатуры, а по истинному европейскому пути, который предполагает общечеловеческие ценности. Это, во-первых, децентрализация власти, развитие федеративного государства. Потом вступление в Евросоюз, русский язык как второй государственный. Это были именно те идеи, на которые я «повелся», когда вступал в партию. Но сегодня я уже понимаю, что в современных условиях невозможно установление реальной федерации на территории Украины. К сожалению, на Украине президент Виктор Ющенко и его окружение саму идею федерализации отвергают, что называется, с порога, а сторонников федеративного устройства записывают в ряды сепаратистов и уголовников. То же происходит и с народом, ему вдалбливают, что федерализация есть сепаратизм, а сепаратизм есть терроризм. Это довольно странно выглядит со стороны политиков, которые без конца декларируют свой европейский выбор, но почему-то не хотят извлекать уроки из реальной европейской истории. Не желают перенять у Европы такое ценное приобретение, как опыт развития больших и малых федеративных государств. А Янукович не может им противостоять, потому что сам уже встроен в систему. То есть идейно он от них далек, но у него не хватает ни сил, ни духа повести народ за собой.

— Ясно, почему при современной украинской власти федерализация невозможна. Но почему ты считаешь, что при ее смене на Украине не произойдет процесс децентрализации?

— Процесс, может, и произойдет, только толку от него будет мало. Национализм захватил уже западную часть Украины, дальше будет хуже. Он двинется на восток. Национализм — это плесень. Он проникает во все сферы жизни, заражая мирных и добродушных жителей юго-восточной части страны ненавистью и глупостью. Вот эти настоящие «украинцы» страдают комплексом «недоимперии» — им хочется быть большими и сильными, важными и значимыми в глазах Европы, хочется обязательно утереть нос России. Их русофобия застилает им глаза настолько, что они не видят, что толкают страну в пропасть. Они говорят «поближе к ЕС», а подразумевают «подальше от России». Но это же самоубийство! Мы зависим от России финансово. Например, товарооборот между нашими странами в 2008 году был где-то около 40 млрд. долларов, а между Украиной и Евросоюзом — 15 млрд. Как можно так наплевательски относиться к стране, которая является главным источником доходов?

— Украинские националисты говорят, что они руководствуются не ненавистью, а любовью к стране…

— У них какая-то странная любовь к своей стране. Возьмем для примера язык. Я не говорю даже об отказе в государственном статусе русскому языку, на котором говорит и который понимает большая часть населения, по разным подсчетам до 95% в юго-восточной части страны и 70% в западной. Возникла угроза для украинского языка, для которого сейчас характерно нашествие западных диалектов и полонизмов. Он перестаёт быть языком, на котором писали свои труды Тарас Шевченко и Михаил Коцюбинский. Вот пусть мне, лингвисту, объяснят, зачем из украинского «вертолiта» надо было делать «гелiкоптер»? Чем им вертолiт-то мешал? И таких примеров сотни. Уничтожение родного языка никак не доказывает любовь к стране. И что мы имеем в реале? А мы имеем 80% прессы, которая издается на русском, центральное телевидение, которое никто толком не смотрит, потому что не понимает, о чем идёт речь, и «осовремененные» тексты Леси Украинки.

— Ну, язык, возможно, и не самое страшное…

— Как раз язык — это самое страшное. Язык как связующее звено объединяет нации, в том числе Украину и Россию, а они пытаются оборвать все связи. Но не это для меня самое главное. Главное, что уничтожение украинского языка бьет по восточной части. Вот и получилось, что вся история «самостийной Украины» — это история игнорирования прав и особенностей восточных регионов. Ни для кого не секрет, что ведомства, отвечающие за государственную политику в гуманитарной сфере, комплектуются в первую очередь за счёт выходцев из западных областей. Они и не скрывают, что хотят построить «Украину для украинцев». Им очень хочется, чтобы восточные и южные регионы Украины продолжали исполнять роль экономических доноров государства, но при этом оставались статистами в делах политических и культурных.

— Кстати, о донорстве. Я смотрела как-то данные, оказалось, что после «оранжевой революции» Западная Украина увеличила свой вклад в ВВП Украины с 20% до 40%. Может быть, в правлении «оранжевых» есть какие-то позитивные стороны?

— Это одна из самых забавных мистификаций. Дело в том, что за прошедшие четыре года в Луганской области, например, закрылось около 60 разных заводов и шахт. Примерно то же творится и на Донбассе. Причем закрылись рентабельные предприятия. А закрылись они, потому что очень богатый восток сейчас украинским властям не нужен — он создает слишком много проблем, он может двигать своих кандидатов, таких как Янукович, которые выступают за справедливые экономические отношения. Вот и получается, что не Западная Украина увеличила вклад в ВВП, а Восточная уменьшила. А это, согласись, разные вещи.

— Ну, это не очень логично — разорять собственную страну…

— А у власти сейчас стоят люди, которые не логикой руководствуются, а собственными интересами и ненавистью.

— Что происходит с сепаратизмом на Украине?

— Сепаратизм на Украине условно можно разделить на непосредственно украинский сепаратизм, как в случае с нашим движением и одесскими сепаратистскими организациями, и русский национализм, как в Крыму с «Прорывом». Сепаратистские настроения сейчас сильны на Украине — сегодня уже почти в каждом городе есть свои «обособленцы». Это пока не сформированные движения, за исключением «Прорыва» в Крыму и «Донецкой республики», толковых организаций с программами нет, но есть менее толковые, но от этого не менее важные в Луганске, Закарпатье, Одессе. Но суть не в движении, а в том, какой настрой у народа. А народ нынешний строй достал. И знаешь, что хочет народ? Он хочет перемен — желательно, кардинальных.

— В прошлом году официальные власти обвинили Россию в том, что она спонсирует украинский сепаратизм через Лужкова…

— О, опять этот пресловутый «русский след». Я уже устал объяснять, что нашу организацию никто не спонсирует — она существует на добровольные пожертвования. Как с финансированием других движений, не скажу. Ладно, можно объяснить происходящее на Донбассе, где более 50% считают себя русскими, «русским следом», но как объяснить сепаратизм в Одессе?! Там-то русских особо не жалуют. Что, одесситы берут подачки от «москаля Лужкова»? Ющенко со всем своим аппаратом не понимает или не хочет признавать, что причина сепаратизма прежде всего в самой Украине, в том, как на глазах мирная страна превращается в унитарный проект с недееспособным правительством, которое напрочь игнорирует права собственных граждан.

— Два года назад я видела на Майдане растяжку размером 20 на 5 метров с надписью «Ющенко. Чемодан. Штаты». Чем тебе не право на волеизъявление граждан? Если честно, я не представляю, что подобное произошло бы на Красной площади.

— Да, эта растяжка периодически появляется. И это, конечно, замечательно. Так же, как появляются растяжки про «Белую с косой» (Юлия Тимошенко — прим. авт.) и «мадам Янукович». И что ж, надо отдать должное «оранжевой революции», со свободой слова у нас стало полегче. Но свобода слова — это еще не демократия.

Был случай. Наше движение решило отправиться на съезд «Донецкой республики». Собралось нас вместе с членами других организаций человек сто. Мы сели на обычные рейсовые автобусы и поехали. А через час пути нас сняли с рейсов, обыскали, как каких-то преступников, в поисках «экстремистских материалов». Ну, какой из меня экстремист?! Я не преступник, я гражданин своей страны, в которой я родился и вырос, в которой я имею право на такую жизнь, какая мне кажется достойной. Я имею право на свое мнение — в конце концов, мы не призываем к насилию. А меня записали в русские шпионы. Более того, один из эсбеушников (СБУ — служба безопасности Украины — прим. авт.) предложил мне сразу уехать в Россию, типа «не устраивай, езжай к кацапам». А я не хочу жить в России, я не понимаю, почему какой-то «западенец» меня выгоняет с моей Родины.

— Движение за независимость Юго-Восточной Украины сотрудничает с другими организациями?

— Все сепаратистские организации на Украине сотрудничают между собой. Это просто условие выживания. Ведь никто не говорит, что СБУ ведет за нашими членами тотальный контроль: наши квартиры обыскивают, допрашивают нас и наших родственников, пытаются административно задавить, обещая лишить работы. В таких условиях взаимовыручка просто необходима. В прошлом году я ездил и в Крым, чтобы поддержать коллег, и на митинги в Донецк. Это при условии, что все сепаратистские организации в своей идеологии разные. Например, «Прорыв» в своей массе выступает за присоединение к России, русины в Закарпатье просят, чтобы их оставили в покое, дав возможность создать свое моноэтническое государство. «Одесска краiна» мечтает отделиться от всех, но больше всего от Киева, и зажить прекрасной жизнью транспортного узла. ДФР («Донецкая федеративная республика») собирается на территории всего Донбасса создать социалистическое государство.

— А какова ваша идеология?

— Это федеративное государство, построенное на равноправии граждан. Государство, которое сможет войти в Евросоюз на равных экономических правах с другими странами. Сейчас это невозможно — страна — банкрот, ее никто в ЕС не примет, там и так настрадались от стран восточного блока, которых пришлось спонсировать и при этом терпеть их гонор. Нет, надо не стремиться в ЕС, чтобы стать богатыми, а стать богатыми, чтобы попасть в ЕС и стать еще богаче. Наше движение говорит людям: «Вы народ, вы должны хорошо жить». Мы так ставим приоритеты и цели — сначала обеспеченные люди, потом сильные города и регионы, а потом богатая страна. Именно такая цепочка целей наиболее дееспособна.

— Почему ваше движение не выступает за присоединение к России?

— Я ведь не русский националист, я украинский сепаратист. Я прекрасно знаю, как обстоят дела с федеративным управлением в России, и способен оценить их без лишних сантиментов. Нет смысла выходить из состава одного унитарного националистического государства, чтобы вступить в другое. Ведь при том подходе, который сейчас есть в России, Украине максимум отведется роль формальной автономии. Мы не сможем зарабатывать столько, сколько хотим, не сможем без разрешения России заключать выгодные именно для наших жителей контракты. Ни один нормальный патриот не согласиться на такую судьбу для своей страны.

Беседовала Ольга Мясникова,
«Полит-грамота»,
фото из личных архивов Михаила Васильева