Всю неделю в интернете обсуждали акцию «наших» в Домодедове — после теракта в аэропорту появилась группа молодежи с листками бумаги, на которых было написано: «Помощь. Бесплатно до метро». На сайте движения объяснили: «Наши» решили помочь тем, кто не может уехать из аэропорта. И в общей сложности перевезли 130 человек. Корреспондент журнала «Город 812» провела среди «Наших» несколько месяцев и знает, как и что у них делается.

Блогеры «Нашим» не поверили, предположив, что это была пиар-постановка, поскольку подсчитали, что такого количество рейсов машины «Наших» произвести никак не могли, да и «Наши» не смогли показать ни одного фото или ролика с эвакуированными. В общем, резюмировали блогеры: никакой искренности в действиях «Наших» нет — все они делают только ради пиара. Действительно ли это так?

Попасть в «Наши»

Движению «Наши» — уже шесть лет, наиболее активно она себя показывает в Москве, но есть и региональные отделения. В том числе и в Петербурге. Чтобы записаться в «Наши» я устремилась на сайт nashi.su. Передо мной появились два красных портрета Медведева и Путина, над ними — нечитаемый логотип «НАШИ». Вверху нахожу слово вступить, кликаю мышкой, и передо мной — короткий текст: «Здесь твоя жизнь действительно может измениться…» — далее поэтапно расписано, как именно она будет меняться. Главный бонус — «путевка в комиссары Движения „Наши“ <…> Задумался? Теперь у тебя есть два пути:

ПЕРВЫЙ: ты закрываешь страницу, и в твоей жизни ничего не меняется, все идет своим чередом до самой старости.
ВТОРОЙ: ты заполняешь анкету-заявку, и твоя жизнь начинает меняться».

Ну а дальше, соответственно, анкета. Анкета собирает все возможные данные, от аськи до номера телефона. После заполнения анкеты тебя регистрируют на сайте, но чтобы стать активным пользователем и участвовать в обсуждениях на сайте, необходимо дождаться ответа на почту. После двух месяцев активной работы на сайте тебя примут в организацию, и ты сможешь активно участвовать в мероприятиях. Это теоретически.

Я ждала ответа недели две, несколько раз пыталась зайти на сайт — тщетно. Не дождавшись, написала письмо на адрес, куда следует обращаться в случае проблем с сайтом. Мне ответили еще недели через три: «Напиши свой номер, мы тебе позвоним». И позвонили. Предложили принять участие в марше 4 ноября в Москве. Корреспондент журнала «Город 812» провела среди «Наших» несколько месяцев и знает, как и что у них делается.

Чего нельзя в поездке

Условие поездки — набрать свою «двадцатку» — любых знакомых, которые готовы бесплатно доехать до Москвы и пройти под красно-белыми флагами по улицам столицы. Среди моих знакомых таких желающих не нашлось. Несмотря на условие «больше 20 человек можно, меньше — нет!», мне позволили ехать одной.

Но сначала было собрание. 2 ноября минут 40 все сидели в переполненном зале Дома молодежи, просматривая одни и те же ролики, сделанные на акциях «Наших». Наконец пришла Надя Тарасенко — бойкая девушка лет 25, одна из тех самых комиссаров, руководитель движения в Петербурге. Она рассказала о том, кто что должен делать, как все должно пройти, как себя вести надо и как — нельзя. «Нельзя» были такие:

«Нельзя опаздывать».
«Несовершеннолетние едут только по разрешению родителей — при себе иметь письменное согласие. Без согласия нельзя! Нам не нужны проблемы с законом!»
«Нельзя принимать алкогольные напитки ни до, ни во время поездки, ни в Москве! Пьяных будем выводить из автобуса и оставлять там, где выйдут. Это не шутка!»

Словом, на собрании «Наши» показали себя как серьезная и ответственная организация.

Напоследок Надя сказала: «В случае если остановка будет в лесу — а такого не будет, один шанс из тысячи — не разбегаемся, не переходим дорогу, никаких мальчики налево — девочки направо! Впрочем, такого не случится — все будет цивильно, с туалетами…»

Из Петербурга в Москву

Первая остановка была в лесу. Случилось это около полуночи, и всем пришлось выйти из автобуса: «Все встаем у автобуса, сейчас будем фотографироваться», — командовала Галя, тоже комиссар, секретарь движения. Это было нужно как документальное подтверждение того, что мы на акцию ехали именно в таком составе и именно в этих автобусах.

Почти все в автобусе были школьники или первокурсники, которым еще не было 18. Но это обнаружилось в Москве, а пока на вопрос Гали «Есть в салоне несовершеннолетние?» все молчали.

Как только автобус трогался с очередной остановки, ребята доставали гитары, и до поздней ночи наш автобус не спал — было ощущение, что едем мы не на политический марш, а на турслет. Попытки поговорить о политике наутро предпринял только один мальчик:

— А ты видел фильм «Брестская крепость», только что вышел в кино?
— Нет.
— Я смотрел: отличный фильм! Такие и нужно снимать, чтобы воспитывать патриотизм! А не всяких «Царей», где вообще нет национальной идеи — Иван Грозный был великий царь, а не такой жалкий, как в фильме показан!

Москва

3 ноября погода была пасмурная, накрапывал дождь. Марш проходил в две колонны, от памятника Тарасу Шевченко до площади Европы. Мы были в первой колонне, которая шла за растяжкой «Гордость России», неся красно-белые флаги нашистов и портреты этой гордости. Портреты проносили мимо помоста, так, чтобы всем было их видно. Преимущественно гордость была представлена людьми старшего поколения — ветеранами войны, молодых среди них я вообще не видела. Но, говорят, они были: ученые, спортсмены, многодетные матери. После того как портреты вынесли, слово взяли ветераны.

После их выступления двинулась колонна «Позор России». На портретах преобладали женщины, которые продавали алкоголь несовершеннолетним. Были еще сутенеры, проститутки, наркоторговцы — их лиц никак нельзя было разглядеть, так как фотографии были сильно затемнены. Зато продавцов отпечатали качественно.

Если «гордость» шествовала минут пять, то на «позор» ушло минут 20. Некая женщина с микрофоном, стоявшая на помосте, пыталась разжечь толпу: «Позор! Позор!» (в случае гордости было — «Спасибо!»). Кто-то подхватывал, но неохотно. В основном все прятались под зонтами и обсуждали, куда пойти гулять после марша.

После того как плакаты закончили шествие, от лица «позора» никто не выступал. Женщина с микрофоном велела кидать плакаты на землю и топтать их ногами. Ее послушались с радостью. Всем было весело.

На этом марш завершился, но «Наших» еще ждали великие дела — операция под кодовым названием «Смерть творожка»: мы направились в город отыскивать магазины, продающие просроченную продукцию. Цель операции — найти самых злостных нарушителей, заснять факт нарушения на камеру и сделать из этого ролик, который будет передан в мэрию Москвы. На деле цель поменялась: не найти магазин, злоупотребляющий просрочкой, а найти хоть какую-то просрочку в любом магазине, чтобы побыстрее избавиться от задания и идти гулять по Москве.

— Мы в прошлом году в одном магазине были, вот туда и поедем! А то я больше никаких не знаю, искать долго будем, — предложила Света, ответственная за двадцатку, в которую попала я.

В результате просрочку нашли (срок годности кончался в тот же день), сняли на видео. Для имитации большей активности ребята решили покричать на камеру перед дверью магазина, кричалки придумали: «Купил просрочку — получи от армии отсрочку!», «Нет просрочке, нет беде, мы поможем всей стране!», «Купил испорченный продукт и заработал свой недуг». Но прокричать это мы не успели, так как разругались с продавцами, которые в ответ на крики «Вы травите людей» почему-то разозлились и вызвали милицию. Милиция «Наших» трогать не стала: милиционеры постояли, послушали, покивали и разошлись.

После этого все разошлись кто куда, вечером вернулись в автобусы и утром были в Петербурге. Мероприятие было признано успешным.

Собрания в штабе

Офис «Наших» (или штаб, как они его называют) находился на тот момент в пяти минутах от метро «Сенная площадь», в жилом доме на Апраксином переулке. Никаких табличек на двери нет. Нужно точно знать, где этот офис расположен, иначе не найдешь. Еще нужно знать код замка при входе во двор. И код домофона. И номер квартиры. И то, что квартира в подвале. Если нашли, но сомневаетесь, проверить просто: зайдите в любую комнату — она должна быть украшена портретом Путина (или Медведева, но это реже), фотографиями «Наших» с ветеранами, плакатами с призывами беречь историю, страну, природу и так далее.

21 ноября, на первом после похода на Москву собрании Надя была полна энергии. Начала она с того, что «Наших» постоянно хаят. Первым делом вспомнила про Олега Кашина и рассказала нам «всю правду об этой истории»: оказывается, Кашина на самом деле не избивали, и отделался он легко; в кому его ввели искусственно, чтобы было время обвинить нашистов; жена Кашина — не жена, у него и жены никогда не было…

Вывод был такой: «про „Наших“ пишут только гадости, а повода написать хорошее мы не даем». Обо всех великих начинаниях никто не знает. «Вот в Москве все гораздо лучше работает, — сказала Надя. — И у нас должно быть либо так, либо давайте все бросим и ничего не будем делать! Но тогда пеняйте на себя, когда через несколько лет вы обнаружите, что власть в России принадлежит совсем другим людям, и все не так хорошо, как сейчас… Тем, кто сейчас у власти, удалось добиться очень многого — это их большая заслуга! Если бы не Путин, мы бы так хорошо сейчас не жили…»
Речь подействовала — всем стало стыдно.

На следующем собрании Надя дала такое задание: «До вторника все должны просмотреть 7-й сезон „Гриффинов“ (это мультфильм такой для взрослых. — А. Д.) и выписать оттуда шутки. Только не тупые типа: поскольнулся — упал, а реально смешные. Потом мы их будем использовать в роликах, раз сами ничего придумать не можем». Распределили серии и разошлись.

На собрания редко ходят одни и те же люди, каждый раз новые лица. Поэтому позже, когда Надя пыталась получить отчет о просмотренных сериях, ничего не вышло. Постепенно об этом забыли. Но мне до сих пор неясно: как шутки из мультика можно использовать в социальных и политических роликах? Может, решила, руководству просто не с кем обсудить любимый сериал?

Как попасть на Селигер

«Почему мы не комментируем блог Кристины Потупчик?! — возмутилась Надя на одной из встреч. — Кто отправил Гале ссылки на свои комменты, поднимите руки!»

Сначала я не понимала, в чем дело, но Надя объяснила:
«Нам нужно поддерживать позитивный имидж организации. Кристина Потупчик — наш пресс-секретарь, она пишет в ЖЖ, ее блог на 39-м месте. Надо ее комментить — как можно больше положительных откликов. Потому что иначе всякие тролли залазят и пишут: „Наши — фуфло“, „что за хрень ты пишешь!“ и т.д. Это очень плохо, из-за них все положительные комментарии теряются. Поэтому каждый из вас должен оставлять по одному комментарию в день — это же несложно! Там тексты небольшие!»

Ну а когда ты прокомментировал текст, нужно отправить ссылку на комментарий Гале на почту, чтобы можно было проверить, у кого сколько комментариев и какие они. Комментирование — не только вопрос энтузиазма, но еще и шанс поехать на Селигер.
— Чтобы попасть на Селигер, вам нужно либо иметь свой проект в виде блога с постами на общественно-политические темы, либо активно комментить блог «Наших», то есть Кристины Потупчик. Я не понимаю, почему вы этого не делаете: это так просто! В неделю всего 7 комментариев!

По дороге домой со мной заговорила Аня, студентка, ответственная за одно из направлений:
— Ты ведь знаешь, что для того, чтобы попасть на Селигер, кроме комментариев, нужно еще снять ролик про ветеранов? Этим занимается Настя — звони ей, когда понадобится.

Настя была рада, что я объявилась:
— Нам очень нужны люди — в активе числится много, но никто ничего не делает.
Настя рассказала, что интервью с ветеранами — это проект «Твой фильм о войне», за него отвечают двое активистов. Их задача — за месяц делать по100 интервью с участниками и свидетелями войны. Теоретически у них есть помощники, но о своих обязанностях они вспомнят ближе к Селигеру. Пока же в месяц делается от силы пять штук интервью. Виноват в невыполнении нормы всегда тот, кто приходит на собрание. Обычно это происходит так:

— Настя, где 10 роликов, которые ты должна была сдать вчера?
— Я еще не все сделала…
— И когда ты сделаешь? Сегодня вечером они должны быть у меня, завтра я везу их в Москву. Не заставляйте меня там позориться!

Настя соглашается, хотя из десяти у нее в лучшем случае готово только 3 интервью, и сделать еще 7 за день она точно не успевает. А еще нужно в университете учиться, участвовать в других акциях, а вечером ездить домой в Кириши.
— Почему ты согласилась? — спрашиваю.
— Не умею отказывать.
— А как ты вообще попала в «Наши»?
— После поездки в Москву — меня друзья пригласили, мне понравилось, я вступила…

Борьба с оппозицией

Мне, как новичку, нужно было выбрать направление, в котором я хочу наиболее активно работать: «Твой фильм о войне», «Экология», «Стоп-алкоголь», «Борьба с оппозицией» и «Контрольная закупка» (известный нам как «Смерть творожка»). Я выбрала «Борьбу с оппозицией».

— Почему ты выбрала это направление? — спросила меня Алена, одна из двух его активистов. — Тебя что, Песоцкий обидел?
Песоцкий (это, как выяснилось, петербургский нацбол) меня не обижал, призналась я. Они удивились, но отстали.

Борцам с оппозицией поручили придумать сценарии роликов в таком духе: идешь на митинг 31-го числа, находишь нетрезвого активиста, достаешь камеру и начинаешь задавать вопросы: зачем пришел, с кем пришел, чего требуешь, — пусть все видят, какие люди в оппозиции. Сценарии не принес никто, кроме меня. Мне сказали: молодец. А на следующее собрание позвали делать ролик.

— Какой ролик?- спрашиваю.
— Мы возьмем какое-нибудь готовое видео и сделаем озвучку — так проще. Ничего снимать не будем.
— А раньше что-нибудь снимали?
— Нет. Но скоро снимем. Надо только придумать что.
Через месяц придумали.

12 декабря на «Пушкинской» рядом с памятником Грибоедову был митинг в поддержку Ходорковского. Мне позвонила Галя: «Завтра в 15.00 пойдем снимать».
Приехали 4 человека. Не опоздали даже. Пришли к Грибоедову, а там площадь полупустая:
— Какая-то вялая у них акция… — сказал кто-то.

Вялость объяснилась просто — все уже закончилось: ОМОН разъезжался, плакаты сворачивались, на площади еще кучковались бабушки и дедушки. Мы подошли к одной такой кучке, спросили, что происходит. Бабушка принялась активно защищать Ходорковского и ругать Путина. Мы достали камеру.
— А вы кто? — поинтересовалась одна женщина.
— Да так…
— Не из «Наших»?
— Нет, что вы! Мы студенты, нам для курсовой надо, — выкрутилась Алена.

Мы выслушали все рассуждения о Путине и Ходорковском, о Путине и России и о том, как раньше было хорошо. Один старичок предложил свою экономическую концепцию счастливой жизни российского народа:
— Уже несколько лет с ней хожу, всем рассказываю, листовки раздаю, — и дал нам всем листки с формулами экономического счастья. — Вы только на работе не показывайте, а то выгонят.

На том и разошлись. Почему-то довольные — видимо, из антипутинских высказываний решили сделать пропутинский ролик методом озвучки.

Как надо защищать друг друга

2 декабря в 2.00 ночи раздался звонок — Надя:
— Я понимаю, что сейчас поздно, но у нас ЧП — избили нашего мальчика, завтра едем его защищать в Сосновый Бор. Мы будем проводить пикет, начало в 13.00. В 8.00 надо быть на вокзале. Ты едешь?
— Э-э-э-э… вообще-то…
— Значит, так — ты едешь!
— Я подумаю…
— Чего тут думать? А если с тобой такое случится? Мы должны друг друга защищать!

В 8.00 я была на вокзале. Поезд, как оказалось, отправлялся в 9.10. Руководители приехали прямо к поезду. Всего собралось 9 человек.
В поезде Надя рассказывала про Василия Якеменко (это создатель «Наших» и глава Роскоммолодежи), с которым виделась в Москве на прошлой неделе, но полушепотом — вдруг в вагоне шпионы! — так что и нам не все было слышно.

По прибытии название места назначения — Калище — весь день давало нашистам повод блеснуть остроумием:
— А давайте снимем фильм про Калище: мы находимся в Калище, родине атомной электростанции. Уровень радиации вызывает мутации даже у манекенов.

Собственно акция проходила напротив провинившегося магазина «Ароматный мир» (сеть винных супермаркетов). К нам присоединилось еще несколько человек. Мы встали напротив магазина, ко входу лицом, мешая прохожим попадать в соседний, продуктовый. Ребята держали растяжку: «Сбавляйте активность! Сбавляйте обороты!»

Предыстория всего этого была такая: активист «Наших», участник акции «Стоп-алкоголь» обходил магазины, снимая на камеру факты продажи алкоголя несовершеннолетним и предлагал администрации магазина подписать соглашение о сотрудничестве, обязывающее не нарушать более закон. После очередных съемок в «Ароматном мире» он, как обычно, предложил подписать договор, но его выставили из магазина и велели принести соглашение позже, когда директор будет на месте. В тот же день вечером в подъезде его избили какие-то парни со словами: «Прекрати свои акции, сбавляй активность!»

После этого мы и приехали. Точнее, через две недели после этого. Почему собрали всех так срочно за одну ночь, нам так и не объяснили.

Мы надели красно-белые жилетки, парни взяли флаги, Галя встала на крыльцо у входа и стала скандировать: «Здесь нарушают закон!», «Здесь спаивают ваших детей!», «Здесь продают алкоголь несовершеннолетним!», «Сбавляй активность! Сбавляй обороты!», «Мы закроем магазин! Много нас, а он один!», «Директора к ответу!» — остальные хором повторяли за ней.

Примерно полчаса никакой реакции не было — директора не было на месте. Мы покричали еще, развернулись к магазину спиной и стали позировать на камеры. Когда директор с заместителем вышли на улицу, мы повернулись обратно и начали кричать:

— Здесь спаивают ваших детей! Здесь спаивают ваших детей! — Женщины ежились и смотрели на нас, как на взбунтовавшихся детей. Когда все стихли, директор спросила:
— Кто вы такие-то?
— Мы — «Наши»! — сказал кто-то.
— Что за «Наши»?
— Общественно-патриотическая организация «Наши»!
— И какие у вас претензии?
— Вы продаете алкоголь несовершеннолетним!
— Неправда…
Тут вышел пострадавший и рассказал свою историю.
— Продавца того мы наказали — она уволена, — сказала директор. — А почему вы договор не принесли? Вы же обещали.
— Меня избили!
— Почему вы не вызвали милицию и не пришли к нам разбираться сразу? Зачем этот балаган?
Тут вмешалась Надя:
— Мы тут не для того, чтобы разбираться в этой ситуации. Вы согласны подписать договор?
— Согласны, конечно!

Тут оказалось, что пострадавший забыл договор дома. И — что очень важно — наклейку тоже забыл. У «Наших» есть традиция — на двери каждого магазина, подписавшего договор, оставлять наклейку формата А3 с большой зеленой фигой и надписью: «Мы не продаем алкоголь несовершеннолетним». И договор, и наклейку мальчик потом принес.
— Отлично акция прошла! — сказала потом Надя.- Продавца они наказали, договор подписали. Видео мы хорошее сняли. Сразу видно будет: акции «Наших» приносят результат.

Обратно мы ехали на автобусе вдвоем с Сашей, одним из активистов, остальные пошли снимать фильм о Калище. Саше лет 30, он работает — читает лекции в университете. Это редкий случай, в основном все активисты — школьники и студенты. На вопрос, как он попал в «Наши», говорит:

— Я участвовал в Селигере в прошлом году, познакомился кое с кем, меня пригласили вступить в организацию. А поскольку по политическим взглядам они мне импонируют, я согласился… Ты, кстати, постарайся в этом году на Селигер попасть — это очень важно. Познакомишься с разными людьми, заведешь полезные знакомства. Многие только ради этого сюда и приходят. Вообще ребята здесь хорошие, идеи у них нужные. Но реализация хромает.

Тут ему позвонила Надя:
— Нужно, чтобы в СМИ об этом написали! Разошли всем материалы!
— Так никого ж из журналистов не было! Надо было раньше делать — я же предлагал!
— Я же не знала, что все так хорошо выйдет! Придумай что-нибудь.

Предновогодние попытки

Самую крупную акцию, к которой «Наши» готовились недели три (в рамках программы «Стоп-алкоголь»), хотели провести по образцу московской. В принципе, такая схема работает здесь всегда: в Москве проводят акцию, Надя приносит в штаб сделанный москвичами ролик, показывает: «Вот так теперь должны сделать мы». А если ролика нет, объясняет на словах.

Так было и в этот раз. В Москве провели очередную облаву на продавцов, продающих алкоголь несовершеннолетним, — теперь наша очередь. На акцию в Петербурге было заявлено 100 участников. Несколько раз переносили сроки. Даже журналистов позвали. Я там не была, но мне рассказали:

— Пришло 27человек. Надя собрала нас, сказала, что делать, и мы разошлись по магазинам. Несколько продавцов нам продали алкоголь, мы с ними подписали договоры, наклеили наклейки…
— Журналисты были?
— Были, но только газетчики. С телевидения никто не приехал.

После этого была попытка снимать аптеки, провоцируя кассиров отпускать без рецептов наркотические вещества. Из этой идеи ничего не вышло — все аптеки, в которые нас отправили, ничего нам не продали. Еще половина была закрыта по причине вечера воскресенья.

А потом Надя задумала другую акцию:
— Завтра всем нужно идти искать здания садиков, в которых не садики. Делается это так: берете карту вашего района, ищете садики, идете и проверяете. Нашли не садик –идите туда с камерой, спрашивайте у прохожих, как давно тут не садик, почему. Идеально, если поговорите с молодыми мамами, которые рядом с колясками проходят, чтоб они сказали, как им тяжело оттого, что здесь нет садика. Это все мне нужно к четвергу. В четверг я везу их в Москву! Нас закроют, если мы не сдадим все в срок!
После этого никто не звонил и не писал.

После Нового года пришло SMS от Гали: «собрание актива завтра в 14.00 в новом офисе, м. „Чкаловская“». Позже Галя позвонила:
— Настя! Мы идем снимать детские садики! Нужно сдать видео в четверг — Надя едет с ними в Москву. Нас закроют, если не сдадим все в срок! Я отправлю всем адреса садиков, выбери себе подходящие.
— Я не могу!
— Это обязательно нужно. И приди за камерой! А в конце января мы все едем в Москву — набирай двадцатку! Будем там садики снимать…

За камерой я не пришла и садики снимать не стала. И в Москву не поеду. Лучше позвоню младшему брату и схожу с ним на каток.

Анастасия Дмитриева,
«Город 812»