9 лет назад Георгий Шишов был абитуриентом факультета журналистики СПбГУ. В то время он отчаянно мечтал стать редактором крупного журнала, у него даже почти получилось поступить. Но чего-то не хватило… Везение тут точно не причем, его Георгию не занимать. Если верить в судьбу, то, наверное, ему просто была начертана другая дорога по жизни.

Первый раз он «попробовался» на должность муниципального депутата, когда учился на 4 курсе Балтийского госуниверситета на политолога, и уже вторая попытка, на 5 курсе, увенчалась успехом. Георгий стал депутатом в 22 года (а 21 — ровно тот минимальный возраст, когда по закону можно начинать пробовать баллотироваться). До этого был председателем профсоюзной организации, занимался активной общественной деятельностью, четыре года преподавал в средних школах историю и обществознание.

Сегодня у него свой издательский бизнес, депутатский мандат местного самоуправления, красавица-невеста и неутомимый оптимизм наперевес. Георгий — самый молодой депутат самого крупного муниципального образования в Петербурге — Купчино. Ему всего 26 лет, и последние четыре из них он, вместе с другими молодыми депутатами, долбится в непробиваемую самоуправленческую стену.

— Дело даже не в амбициях. Дело не в том, что молодые хотят всего и сразу, а в том, что они лучше старших товарищей понимают какие-то вещи. Но местное самоуправление — орган коллегиальный, все решения принимаются сообща. Зачастую, когда молодой человек хочет реализовать что-то дельное, по причинам, о которых мы здесь не будем распространяться, его старшие коллеги могут не дать ход здравой инициативе. Если человек профессионал и видит все правовые ограничения этой сферы, то он просто в нее не пойдет.

— То есть, можно сказать, что идеи, наталкиваясь на глухую стену, заканчиваются на уровне идей?

— Да. Представь себе такую банальную ситуацию из серии «как принимаются решения». Зал. В зале 20 депутатов от местного муниципального округа (муниципальный округ состоит из четырех многомандатных, то есть по пять депутатов от каждого). К примеру, мы хотим разбить яблоневый сад. Другие коллеги говорят: «А зачем? Мы против!». Умолчим, опять же, о тех причинах, по которым они откажутся. В итоге «за» голосует один депутат, остальные 19 — «против». Идея натолкнулась на глухую стену непонимания.

— Можешь ли ты сказать, что время работы в муниципальном совете потеряно даром?

— К сожалению или к счастью — нет. Все равно мы боремся, покой нам только снится. Кое-что пробить удалось. Многое зависит от личных качеств человека. Многие мои коллеги — такие же, как и я — молодые депутаты, «одни в поле не воины» находили в себе силы продолжать бороться за свои инициативы и добивались успеха. Районные и городские власти, обращали-таки на их идеи свое внимание. Действовали через законодательное собрание, подключая к работе депутатов Законодательного собрания. Механизмы для продавливания решений есть. Можно бороться и можно даже побеждать!

— Думаю, что даже нужно. Какие программы были доведены до конца, а какие пробить не удалось? Много у тебя было, как ты сказал, «яблоневых садов»?

— Прежде всего, удалось реализовать муниципальную программу по военной патриотике. Суть этой программы заключалась в том, что ребят вывозили в военные части, устраивали им экскурсии по принципу игры в пейнтбол: давали пострелять из автоматов, проводили специальные «марш-броски».

— Танком не давали порулить?

— По крайней мере, им давали в них посидеть. Это совсем другие ощущения, если сравнить с военным музеем. Все это и дает формирование положительного образа. На самом деле, ни для кого не секрет, что в армии сейчас очень плохо, а ведь армия — это лицо государства, своеобразная проекция. Поэтому наша задача сводилась к тому, чтобы смягчить этот образ. Кто сейчас идет в армию? Очень немногие сегодня по-настоящему хотят служить. Наша программа была нацелена как раз на тех, кто хочет. Она реализовывалась в 2005 — 2007 годах, и сейчас подходит к завершению. По ее итогам в армию было вывезено порядка двадцати тысяч ребят. Что касается нереализованных программ, то тут ситуация сложилась следующая. Стоит сказать, что я шел в муниципалитет именно как молодежный депутат, с молодежными наказами. То есть уже до моего избрания были обозначены направления будущей деятельности. Одно из направлений — «традиционное», сложившееся в прежние годы, задолго до меня, другое — новые веяния, которыми совершенно не были озабочены в свое время те, кому сейчас за пятьдесят. Сюда можно отнести такие вещи, как скейтбордизм и граффити. Мы хотели построить большой скейт-парк. В 2004 году на весь город был один-единственный — на Ржевке, где ребята могли заниматься полупрофессионально. Мы хотели построить такой же в Купчино, н о не тут-то было. Основной аргумент «против» — этот вид спорта чреват травматизмом, дескать, ребята там головы себе поотшибают. Пусть, мол, они лучше в футбол играют. И никак не удалось объяснить, что в футбол ребята, конечно, играют, но довольно большое количество людей сегодня катаются на скейтах и роликах. На 10 процентов мы эту инициативу пробили — построили небольшую скейт-площадку с одной рампой. Это единственное, что мне удалось сделать в условиях всеобщего непонимания. Точно такая же история вышла и с граффити. Посредством граффити ребята реализуют свои творческие начала. Я считаю, что пусть уж они лучше занимаются этим, чем будут сидеть по подъездам, пить пиво. Но мои коллеги сказали на это, что если им разрешить, то они все стены в подъездах разрисуют. Мне кажется, пусть лучше все стены будут в рисунках, чем повсюду будут валяться пустые бутылки из под пива и шприцы. Ребятам необходимо давать выход творческой энергии. Например, ставить специальные щиты для рисования в парках. Мы провели один конкурс, и на этом все заглохло. Были, правда, еще небольшие вылазки по разукрашиванию строительных заборов, но все это носило характер одноразовый, вроде тех шприцов. А мы хотели разрисовать все строительные заборы в области. Это было бы очень полезно в воспитательном плане. Проезжая каждый день мимо своих рисунков, показывая их друзьям, молодой человек приобретает совершенно новый позыв к деятельности.

— Видно, на этом уровне, тебе будет трудно самореализоваться. Не хочешь попробовать взять чуть повыше? По карьерной лестнице?

— Какой солдат не мечтает стать генералом! Конечно! В декабре срок моих полномочий истекает, но их скорее всего продлят до марта 2009 года, а потом — выборы. Дело в том, что я получал профильное политологическое образование в Балтийском государственном, и мне сложно сейчас пойти работать, например, инженером. Я считаю себя в какой-то степени, пусть маленьким, но профессионалом. Сейчас заканчиваю курсы повышения квалификации в области систем муниципального управления. У меня большой теоретический багаж: защищаю диссертацию «Социокультурная проблематика представительных органов власти». Речь в ней идет о том, что не всегда в органы муниципальной власти идут достойные люди. Иногда это люди с криминальным прошлым, иногда — те, кто просто тянется за длинным рублем. Муниципальные депутаты имеют на определенном уровне доступ к бюджетным деньгам, которые не всегда расходуются профильно. Бывают ситуации, когда все голосуют «за», и деньги уходят на укладку асфальта фирмой принадлежащей брату какого-нибудь депутата. Это такой откат. Очень много темных дел творится, и, к сожалению, это — естественный процесс. Чистка кадров потихоньку началась сверху, на федеральном уровне и теперь доходит до муниципального. Внимание власти к селекции кадров на этом направлении возросло, и я надеюсь, что в дальнейшем эта тенденция сохранится, и у нас будет как в Европе. У них в муниципальные депутаты идут профессиональные юристы, педагоги, социологи, все — люди из народа. Как сказал один мудрый американец, не существует республиканского и демократического способов уборки улиц, есть один-единственный — просто убирать. Муниципалы должны заниматься делами на своем уровне, а не лоббировать чьи-то интересы. Так что не все благополучно в Датском королевстве.

Субботник. Апрель 2007. Георгий Шишов — в центре

— Как твоя работа в муниципалитете сопрягается с ведением бизнеса? Какая зарплата у депутата?

— 7200 рублей в год. Вполне достойная зарплата, не правда ли? По 131 ФЗ 2003 года, муниципальный депутат — должность общественная, то есть он не работает на постоянной основе. Соответственно, в отличие от депутата думского, который может преподавать или заниматься научной деятельностью (потому, что он получает около 140 тысяч), муниципал может быть предпринимателем, чтобы как-то обеспечить себя. В 2002 году я основал газету «Поколение: голос молодежи», такое у меня было хобби. Увлекся издательским делом, полиграфией и сейчас продолжаю этим заниматься на коммерческой основе, у меня свое мини-издательство. Это очень интересное дело, не ради длинного рубля затеянное. Газета выходит как альманах, периодически: то выходит, то не выходит. Пишем, когда есть о чем писать.

— Не было возможности пролоббировать свои интересы?

— Как бы это помягче сказать, чтобы коллег своих не обидеть… Не было желания.

— Кто ты по политическим воззрениям? В какой партии состоишь?

— Формально, по документам, я сторонник единороссов, но в партии не состою. Когда-то давно заполнил бумагу, в которой было указано, что являюсь сторонником партии «Единая Россия». Это ни к чему не обязывает, то есть могу быть членом другой партии. Однако, я — государственник, и не считаю себя приверженцем какой-либо партии. Я придерживаюсь идеи, что каким бы плохим наше государство не было, его нужно любить и пытаться изменить, а не только кричать «Караул! Путинский режим! Кровавая ГэБня!» Я тоже могу сказать, что мне не нравится. Конечно, всегда есть широкое поле для критики, но ситуацию нужно менять делами, а не криками. Лодку раскачать, так чтобы все попадали, каждый горазд. Поэтому я не считаю необходимым состоять в какой-либо партии. В свое время я очень симпатизировал блоку «Родина». Там было очень много маленьких партий, во главе СЕПР, Социалистической Единой Партии России. Рогозин, Шестаков… Это была хорошая попытка объединить левые патриотические силы. Признаюсь, я симпатизировал СЕПР. К сожалению, она слетела еще на уровне региональных питерских выборов в марте 2007 года, не прошла регистрацию. Не пустили. Подытоживая все вышесказанное, можно сказать, что я государственник «левоватого толка», где-то между центром и левыми. Многие говорят, что сюда четко впишется понятие «социалист», но я бы не был столь категоричен.

— Наверняка ты слышал про законопроект, по которому собираются ввести комендантский час для подростков до 18, прировнять эмо-готов к экстремистам. В каких-то школах, по слухам, уже начинают составлять списки детей с «отклоняющейся» внешностью. Как ты к этому относишься?

— Ну, по поводу списков ничего не могу сказать, просто не слышал об этом. А что касается эмо и готов, то, по-моему, это просто административный бред и чиновничий беспредел — с одной стороны, а с другой — полное непонимание молодежных тенденций. Ведь, по сути, эмо и готы — это продукт развития демократии в нашей стране. Молодежь быстрее впитывает все изменения. Поэтому нет ничего плохого в том, что молодым нравится самовыражаться таким образом. Да, кто-то может со мной поспорить, что, мол, фашисты и нацболы — тоже самовыражаются, но в таком случае общество должно само устанавливать рамки для такого самовыражения. Эмо и готы за эти рамки, по-моему, не выходят. По поводу комендантского часа. Я считаю, что это правильно. Какой распорядок дня у молодого человека или барышни в 14-15 лет? С восьми утра и до двух часов дня они в школе. Затем — отдых, подготовка к занятиям, секции, друзья и прочее. Ночью на улице молодому человеку делать нечего. Ночью к нему может подойти нехороший дядя с нехорошими желаниями. Поэтому речь тут, на мой взгляд, не идет о том, чтобы ограничить молодежь, а о том, чтобы ее обезопасить. Во многих европейских странах введен комендантский час для детей, и все понимают, что это необходимо. Когда я учился в 97-98 годах в школе, то после десяти часов было страшно выходить на улицу. Ладно еще если просто по башке дадут, деньги отберут, а то ведь могли что-нибудь и пострашнее сделать, как-никак — конец девяностых. А сейчас… Ну вот что ему делать на улице? Ходить в кино? Играть в футбол? Темно…

— … и холодно, и страшно. А как насчет встречи с девушкой, под луной?

— Хорошо, тогда можно один день в неделю, в субботу вечером, эту практику отменить. Моя позиция простая и линейная. Пусть меня за нее осудят, кинут в меня камнем, но она у меня вот такая.

— Ты мельком обмолвился о демократии. Считаешь, что этот термин можно употребить применительно к РФ?

— Смотря что под демократией подразумевать. У нас свой «русский путь», своя крепкая путинская авторитарная демократия. Демократия — это не наше ноу-хау, ее супостаты изобрели. Поэтому, нелогично проецировать американскую либеральную модель на российскую действительность. Конечно, такого у нас нет. Быт наш еще очень патриархальный, очень ментальный. Русская демократия, она и есть русская демократия.

Беседовал Александр Калиновский
Фото — Полит-грамота, личный архив Георгия Шишова