Во время выборной гонки мне удалось лично поучаствовать в опросе избирателей. Работал интервьюером. И именно поэтому не очень хочу делать акцент на сухих данных, тем более, что предназначены они для внутреннего пользования, а медиа накормили читателя рейтингами до тошноты. Но за количеством процентов симпатизирующих, например, «Единой России» стоят живые люди, руководствующиеся какими-то своими соображениями при выборе той или иной партии. И не всегда их можно закодировать в жестких рамках опросника. Поэтому я решил рассказать о личных впечатлениях от общения с избирателем.

Опрос проводился по телефону, работали по области. Вообще телефонный опрос — штука сама по себе показательная, даже если не принимать во внимание содержание ответов респондентов. Качество работы АТС крайне низкое. Довольно сложно определить, где номер отключен, а где просто не проходит гудок. Вроде тишина, и вдруг из ниоткуда появляется голос. Чаще всего женский и старый.

Доброжелательность зависит от близости выборов — коллеги из других центров тоже не зря свой хлеб едят, и, в конце концов, респонденту сильно надоедает отвечать примерно на одни и те же вопросы. Но в целом, разговаривают охотно, иногда даже слишком. Немаловажным для того, кто решил заняться телефонными опросами окажется умение не давать собеседнику растекаться мыслью по древу, и все-таки ответить на ваши вопросы, а не рассказать все, что его волнует и где болит. Некоторый запас стрессоустойчивости, конечно понадобится, но мне, например, хамили считанные разы. Мата лично я не слышал ни разу.

Говорят, что это чисто русская привычка — открываться малознакомому человеку, но мне лично кажется, что тут скорее дело в тотальной одинокости жителей области. Основная масса респондентов — пенсионеры, их дети (у кого есть) разъехались по крупным городам работать или учиться. Найти человека до 35 лет — большая удача.

Вторая характерная особенность области — низкий уровень образования в сочетании с отсутствующими альтернативными источниками информации. Главное окно в мир для большинства — телевизор. В лучшем случае — газеты. Интернетом пользуются единицы. При этом о политике готов с уверенностью рассуждать каждый второй. Сон разума порождает не то чтобы монстров, но весьма причудливые политические предпочтения. К примеру, один и тот же человек готов проголосовать и за Единую, и за Справедливую Россию, но резко против КПРФ. То, что основной костяк ЕР — это КГБшники, бывшие члены КПСС и комсомола, а эсеры последнее время достаточно негативно высказываются о ЕР, автора такого коктейля нисколько не смущает.

Вообще у партии власти рейтинг гораздо ниже, чем заявляемый, но все же сторонников у нее предостаточно. Это сильно удивит тех, кто самостоятельно проводил интернет-опросы или интересовался их результатами. Именно доморощенные социологи создали миф, что никакой электоральной поддержки у «Единой России» нет. В сети, как правило, днем с огнем не сыщешь симпатизирующих ЕР, за исключением кремлевских медиа-активистов, которые вычисляются на раз. Возникает резонный вопрос: а как же так получается? Кто врет? Да никто не врет. Дело в том, что онлайн-опросы могут охватить лишь определенный слой респондентов — это люди, способные уверенно пользоваться интернетом и достаточно политически активные, чтобы в них поучаствовать.

А звоня по неизвестному номеру мы можем наткнуться на кого угодно. Мне вот как-то попалась бабушка-божий одуванчик, 80 лет от роду. Образование — 3 класса, миропонимание — соответствующее. Спрашиваю, на выборы-то пойдете?

— Пойду, сынок, пойду.

— А голосовать за кого будете?

— Ну я людей послушаю, за кого скажут, за того и проголосую. Мне, сынок, главное чтоб людям хорошо было!

— Нет, ну а все-таки? Вот есть, например, «Единая Россия», ЛДПР, КПРФ…

— Ну за «Единую Россию», наверное…

Конечно, такие бабушки — исключение. Но сказать, что у большинства осознанность политического выбора на порядок выше — слукавить. Часто респондент выбирает не столько партии, а сколько их лидеров, руководствуясь прежде всего личными симпатиями. Он может помнить политика, но затрудняется ответить, к какой партии он относится. Часто собираются голосовать просто за тех, кого знают, неважно даже с хорошей или плохой стороны. Такой выбор объясняется отсутствием альтернатив. Из семи представленных в списках партий узнаются обычно штуки 3-4. Очевидно, что про программу и инициативы партий-аутсайдеров спрашивать не приходится. Очень редко связывают правящую партию с администрацией. Многие из тех, кто лояльно относится к ЕдРу, не очень-то хотят видеть нынешнего губернатора области на его посту.

Интересно, что при достаточно низком уровне политической культуры практически все респонденты собираются идти на выборы. Среди моих собеседников отказалось один или два человека (примерно из 30-40). Пенсионеры с готовностью рапортовали, что на выборы они ходят регулярно, прямо как за пенсией. Лично для меня это оказалось новостью, поскольку раньше полагал, что бойкот выборов — это общероссийская тенденция. Но с другой стороны, население области в несколько раз меньше населения Петербурга, а по оценкам специалистов мегаполисы — это вообще другой мир, если сравнивать их с провинцией.

Несколько дней в колл-центре — это конечно немного. Но даже такой небольшой опыт дает возможность взглянуть на проблему чуть шире стандартных ярлыков «рабский менталитет», «результаты выборов сфальсифицированы», или «умом Россию не понять». Корни текущей политической ситуации и в демографии, и в уровне образования, который все-таки ниже, чем нам нравится считать, и в слабо развитой инфосфере. И чтобы глобально влиять на ситуацию, подходить к решению этих проблем требуется системно.

Антон Гук,
специально для «Полит-грамоты»