Одна­ко ис­то­рия та­кова, что её нель­зя уз­нать до кон­ца. И для ис­то­риков есть и бу­дет не­боль­шая, но за­гад­ка Гапо­на, оче­вид­но не­сим­па­тич­но­го че­лове­ка, умев­ше­го и те­перь ещё уме­юще­го выз­вать жи­вей­шую сим­па­тию.

Иску­шение карь­ерой

Ге­ор­гий Апол­ло­нович Гапон ро­дил­ся в Пол­тав­ской гу­бер­нии, в креп­кой кресть­ян­ской семье. Хоро­шие спо­соб­ности и «бо­гомоль­ность», унас­ле­дован­ная от ма­тери и де­да, пре­доп­ре­дели­ли его ду­хов­ную карь­еру. Семья бы­ла ра­да это­му, по­лагая, что, став свя­щен­ни­ком, Ге­ор­гий и сам «по­падёт на не­бо», и «сво­им по­может по­пасть ту­да». Гапон окон­чил Пол­тав­ское ду­хов­ное учи­лище, где ди­чил­ся, стес­ня­ясь кресть­ян­ской одеж­ды, за­тем, с боль­шим скри­пом, се­мина­рию. В 1896 г. по­лучил мес­то в клад­би­щен­ской цер­кви, счи­тав­ше­еся од­ним из до­ход­ных в Пол­та­ве. В 1898 г., пос­ле смер­ти же­ны, мо­лодой ба­тюш­ка пос­ту­пил в Петер­бург­скую ду­хов­ную ака­демию. Учё­бу, од­на­ко, прер­вал скан­дал: Гапон со­шёл­ся с Алек­сан­дрой Узда­лёвой, не­совер­шенно­лет­ней вос­пи­тан­ни­цей окор­мля­емо­го им при­юта.

Моло­дой Гапон — бо­лез­ненный (он пе­режил «вос­па­ление моз­га»), впе­чат­ли­тель­ный, склон­ный к ис­ка­ни­ям, ме­тани­ям, сры­вам. В се­мина­рии он ув­лекся «тол­стовс­твом», в ака­демии на­чал раз­мышлять о «прак­ти­чес­ком» хрис­ти­анс­тве. Корот­ко го­воря, о. Ге­ор­гий по­лагал за про­поведью не столь­ко мо­лит­ву и по­ка­яние, сколь­ко ор­га­низа­цию пас­твы и борь­бу за луч­ший быт. Он шёл в при­тоны, ноч­лежные до­ма, фаб­ричные квар­та­лы, быс­тро на­ходил под­ход к лю­дям. При этом Гапон был за­нят не идей­ной сто­роной де­ла, а ско­рее по­ис­ком сво­его пу­ти. Глав­ное в нём, что он не толь­ко ор­га­низо­вывал нес­тандар­тные си­ту­ации, но и по­вора­чивал их к поль­зе для се­бя.

Ни тя­жёлый ха­рак­тер Гапо­на, ни вто­рой брак, для свя­щен­ни­ка не­воз­можный и по­тому граж­дан­ский, не по­губи­ли сто­лич­ной карь­еры. «Соци­аль­но-ори­ен­ти­рован­ным» ба­тюш­кой за­ин­те­ресо­валось не толь­ко Петер­бург­ское ох­ранное от­де­ление, но и, что ещё вы­ше, Сер­гей Зуба­тов, за­ведо­вав­ший по­лити­чес­кой по­лици­ей по всей им­пе­рии. Зуба­тов был не толь­ко и не столь­ко «ох­ранни­ком», но и по­лити­ком, ини­ци­ато­ром и пок­ро­вите­лем пер­вых проф­со­юзов, где ра­бочие мог­ли бы до­бить­ся не­ких со­ци­аль­ных га­ран­тий под сенью «над­клас­со­вой» мо­нар­хии. В ме­му­арах, сос­тавлен­ных пос­ле 9 ян­ва­ря, Гапон ри­совал се­бя хо­рошо мас­ки­ровав­шимся «ста­рым ре­волю­ци­оне­ром», а Зуба­това — лу­кавым раз­вра­тите­лем ра­боче­го клас­са. В 1904-м же он об­ра­щал­ся к Сер­гею Василь­еви­чу как к «учи­телю», со­об­щал ему о сво­их ус­пе­хах. Конеч­но, Гапон был ос­то­рожен с Зуба­товым и тя­готил­ся по­лицей­ской опе­кой, но имен­но он при­нял эс­та­фету ле­галь­но­го ра­боче­го дви­жения. Он воз­гла­вил «об­щес­тво», из ко­торо­го вес­ной 1904 г. вы­рос­ло «Соб­ра­ние рус­ских фаб­рично-за­вод­ских ра­бочих г. Санкт-Петер­бурга», за­нимав­ше­еся вза­имо­помощью и прос­ве­щени­ем сво­их чле­нов. Гапо­нов­ское «Соб­ра­ние…» креп­ло — ле­галь­ных аль­тер­на­тив ему, по боль­шо­му счё­ту, не бы­ло — и к 1905 г. объ­еди­няло уже ты­сячи че­ловек.

Цен­ный дар — уме­ние ус­тра­ивать­ся в жиз­ни, осо­бен­но ког­да са­ма жизнь не­уют­ная и не­ус­тро­ен­ная. Выби­рая сре­ди раз­ви­лок и пре­пятс­твий, каж­дый стре­мит­ся заб­рать­ся по­выше, до по­ры за­бывая о том, что с то­го, ко­му мно­го да­но, мно­го и спро­сит­ся.

Иску­шение сла­вой

В де­каб­ре 1904 г. на ог­ромном Пути­лов­ском за­воде бы­ли уво­лены или поч­ти уво­лены, что не впол­не яс­но, чет­ве­ро ра­бочих. Всё де­ло на­чалось с них и ещё с не­навис­тно­го мас­те­ра Тетяв­ки­на, а за­кон­чи­лось все­об­щей за­бас­товкой в Петер­бурге и уль­ти­мату­мом ца­рю.

Видев­ший не­совер­шенс­тво тог­дашне­го строя жиз­ни, наш о. Ге­ор­гий по­дошёл к ро­ковым дням ян­ва­ря 1905 г. с фи­гой в кар­ма­не в ад­рес пра­витель­ства, но, ко­неч­но, без ре­алис­тично­го пла­на дей­ствий. Пос­ле не­кото­рых ко­леба­ний он по­шёл на рас­кру­чива­ние кон­флик­та. Изна­чаль­но Гапон мог взять на­чаль­ство «на ис­пуг»: влас­ти, за­ин­те­ресо­ван­ные в сох­ра­нении по­ряд­ка, ка­залось, дол­жны бы­ли на­давить на за­вод­чи­ков. Затем он пе­решёл чер­ту, до ко­торой мож­но бы­ло до­гово­рить­ся «по-хо­роше­му». Но всё это вре­мя ба­тюш­ка ис­поль­зо­вал «вер­но­под­данни­чес­кое прик­ры­тие»: его ор­га­низа­ция за­коно­пос­лушна, толь­ко он, Гапон, мо­жет убе­речь ра­бочих от ре­волю­ци­он­ной за­разы, пре­дот­вра­тить «бунт». Сам же, спер­ва роб­ко, по­том всё ак­тивнее, шу­шукал­ся с ре­волю­ци­оне­рами, до­гова­рива­ясь о сов­мес­тных дей­стви­ях.

В ито­ге га­понов­ская пе­тиция им­пе­рато­ру при­мер­но пов­то­ряла со­дер­жа­ние прог­раммы ми­нимум ре­волю­ци­он­ных пар­тий. Она пред­по­лага­ла де­мон­таж всей сис­те­мы, вплоть до пе­реде­ла собс­твен­ности, — «пе­реда­ча зем­ли на­роду», — и со­зыв Учре­дитель­но­го соб­ра­ния; от Нико­лая II тре­бова­лось доб­ро­воль­но со­вер­шить ре­волю­цию. Такое про­шение бы­ло за­ведо­мо неп­ри­ем­ле­мо, и власть мог­ла от­ве­тить толь­ко си­лой.

Дви­жение, на­чатое о. Гапо­ном, раз­раста­ясь, вы­ходи­ло из-под кон­тро­ля; но ес­ли кто и мог поп­ри­дер­жать его, то толь­ко о. Гапон. Одна­ко он не хо­тел ос­тавлять роль на­род­но­го вож­дя, пос­чи­тав её со всех сто­рон для се­бя вы­год­ной. Буду­чи уже в эмиг­ра­ции, он рас­крыл при­чины сво­ей ре­шимос­ти жур­на­лис­ту Вла­дими­ру Пос­се:

«- Если бы царь при­нял на­шу де­лега­цию, я упал бы пе­ред ним на ко­лени и убе­дил бы его при мне же на­писать указ об ам­нистии всех по­лити­чес­ких. Мы бы выш­ли с ца­рём на бал­кон, я про­чёл бы на­роду указ… Я — пер­вый со­вет­ник ца­ря и фак­ти­чес­кий пра­витель Рос­сии. Начал бы стро­ить царс­твие бо­жие на зем­ле…

— Ну, а ес­ли бы царь не сог­ла­сил­ся?

— Сог­ла­сил­ся бы. Вы зна­ете, я умею пе­реда­вать дру­гим свои же­лания».

В слу­чае цар­ско­го от­ка­за Гапон яко­бы пла­ниро­вал встать во гла­ве все­об­ще­го вос­ста­ния. Тут наш ба­тюш­ка раз­мечтал­ся и о цар­ской ко­роне: «Чем ди­нас­тия Гатор­пов луч­ше ди­нас­тии Гапо­нов?.. Пора в Рос­сии быть му­жиц­ко­му ца­рю, а во мне те­чёт кровь чис­то му­жиц­кая, при­том хох­лацкая… А лов­ко это бы­ло бы! Всё же я по­чище Нико­лаш­ки… Я че­рез всю на­род­ную жизнь про­шёл…» Зна­ние «на­род­ной жиз­ни», как из­вес­тно, не по­мог­ло Гапо­ну.

Кра­сивых слов, да­же пра­виль­ных и от­ве­ча­ющих «нас­тро­ению масс», и бла­гих на­мере­ний, пусть да­же ис­крен­них, ока­залось не­дос­та­точ­но. Не­об­хо­димо со­от­не­сение дей­ствия с не­ким ре­зуль­та­том. Ведь по­лити­ка, как из­вес­тно, есть ис­кусс­тво воз­можно­го.

Иску­шение иг­рой

9 ян­ва­ря, пос­ле треть­его зал­па, дан­но­го сол­да­тами у Нарв­ских во­рот, Гапон ушёл в под­полье. Он ме­нял ад­ре­са — от квар­ти­ры Мак­си­ма Горь­ко­го до из­бы кон­тра­бан­дистов в ли­тов­ской де­рев­не — и, под­го­ня­емый стра­хом, спеш­но пе­реб­рался в Жене­ву. В Швей­ца­рии он уви­дал собс­твен­ные пор­тре­ты на поч­то­вых от­крыт­ках — пред­ставь­те се­бе его чувс­тва. Рево­люци­оне­ры-эмиг­ранты встре­тили жи­вого ра­боче­го вож­дя как сен­са­цию, с вос­торжен­ным лю­бопытс­твом. Он ос­та­новил­ся у Пле­хано­ва, поз­на­комил­ся с Лени­ным, поз­же с тер­ро­рис­том Бори­сом Савин­ко­вым и зна­мени­тым «по­тём­кинцем» Афа­наси­ем Матю­шен­ко, спе­ци­аль­но при­ехав­шим из Румы­нии к «чёр­то­ву по­пу». Даже очень трез­вый Вла­димир Иль­ич поч­ти сим­па­тизи­ровал Гапо­ну, по­лагая его «жи­вым кус­ком» на­чав­шей­ся ре­волю­ции.

За гра­ницей в ап­ре­ле 1905 г. Гапон ор­га­низо­вал кон­фе­рен­цию рос­сий­ских ре­волю­ци­он­ных пар­тий, был из­бран её пред­се­дате­лем. Поль­зу­ясь сва­лив­шей­ся по­пуляр­ностью, он меч­тал всех объ­еди­нить и всех воз­гла­вить, — но, как пи­сал Карл Ка­ут­ский, это бы­ло не по пле­чу «че­лове­ку, ко­торый сам уз­нал кое-что о со­ци­ализ­ме лишь нес­коль­ко не­дель то­му на­зад». Гапон счи­тал заг­ра­нич­ных пар­тий­ных то­вари­щей «она­нис­та­ми слов». Одна­ко его по­пыт­ка пе­рей­ти к де­лу и дос­та­вить про­лета­ри­ату ору­жие — эпо­пея па­рохо­да «Джон Краф­тон» — ус­пе­хом не увен­ча­лась. Да и здесь наш ге­рой слу­жил эсе­рам по боль­шей час­ти «для вы­вес­ки».

Попу­ляр­ность Гапо­на не дол­жна об­ма­нывать, да она и не бы­ла дол­го­веч­на. 9 ян­ва­ря 1905 г. ра­нен­ный в кон­чик паль­ца и сбро­сив­ший ря­су о. Ге­ор­гий на­чал путь под гор­ку. Он был отор­ван от «сво­их ра­бочих», чьи ча­яния и во­ля сос­тавля­ли его си­лу. В Рос­сии же раз­во­рачи­вались не­шуточ­ные со­бытия; мас­штаб­но учас­тво­вать и нап­равлять их из эмиг­рант­ско­го да­лёка для пар­тий-то бы­ло слож­но… Нас­ту­пало вре­мя про­фес­си­ональ­ных ре­волю­ци­оне­ров, прак­ти­ков, под­поль­щи­ков, тер­ро­рис­тов, до ко­торых Гапо­ну бы­ло да­леко.

Нес­по­соб­ный приз­нать по­раже­ние, Ге­ор­гий Гапон со­вер­шил оче­ред­ной «финт уша­ми». Он вер­нулся в Рос­сию по ам­нистии и об­ра­тил­ся в сто­рону пра­витель­ства, по­забыв кро­вожад­ные гим­ны мес­ти, пе­тые им в ян­ва­ре. Есть ос­но­вания по­лагать, что ещё в на­чале ле­та 1905 г. «блуд­ный» Гапон на­чал го­товить своё «воз­вра­щение». Пра­витель­ство же, воз­глав­ля­емое Сер­ге­ем Вит­те, не мог­ло не же­лать раз­ла­да в ре­волю­ци­он­ном ла­гере. Но по­лити­чес­кий вес Гапо­на уже бли­зил­ся к ну­лю, не за го­рами бы­ли скан­даль­ные ра­зоб­ла­чения в пе­чати, об­ви­нение в про­вока­ции и фи­зичес­кое ус­тра­нение.

Поли­тичес­кая ин­три­га слож­на, как и по­лити­ка по­пав­ших в неё слу­чай­но, не по спо­соб­ностям. Понят­но же­лание пов­то­рить по­пыт­ку, зай­ти с дру­гого крыль­ца и т. д. Но мы дол­жны от­ка­зать в чутье то­му, кто не мо­жет вый­ти из иг­ры да­же из чувс­тва са­мосох­ра­нения.

Не­из­бежный крах

Если в ян­ва­ре Гапон лу­каво иг­рал с влас­тя­ми, то с но­яб­ря уже влас­ти и по­лиция иг­ра­ли с ним, как кош­ка с мышью. Пра­витель­ство не спе­шило вы­пол­нять свои обе­щания; Пётр Рач­ков­ский, приз­нанный мас­тер по­лицей­ской про­вока­ции, пот­ре­бовал от Гапо­на «до­каза­тель­ств» пре­дан­ности.

У Гапо­на ос­та­вал­ся один путь — к Пет­ру Рутен­бергу, «соб­лазнять» его вы­дать по­лиции Бо­евую ор­га­низа­цию эсе­ров за со­лид­ный куш. Пин­хас Мо­исе­евич, или Пётр Рутен­берг, не­ког­да млад­ший ин­же­нер Пути­лов­ско­го за­вода, учас­тво­вал в шес­твии 9 ян­ва­ря и вы­водил Гапо­на из-под ог­ня. Затем соп­ро­вож­дал его в странс­тви­ях по Евро­пе, осу­щест­влял его кон­такты с ЦК со­ци­алис­тов-ре­волю­ци­оне­ров; без не­го вы­дать ко­го-ли­бо наш на­чина­ющий про­вока­тор прос­то не мог. Идя по этой до­рож­ке, Ге­ор­гий Гапон и ока­зал­ся в Озер­ках, на да­че Звер­жин­ской. На да­че, за тон­кой пе­рего­род­кой, до­жида­лись ра­бочие, приг­ла­шён­ные на роль сви­дете­лей и су­дей. Гапон, ни­чего не по­доз­ре­вая, на­порис­то уго­вари­вал Рутен­берга вы­дать ре­волю­ци­оне­ров-тер­ро­рис­тов за 25000 руб­лей… 28 мар­та 1906 г. в 7 ча­сов ве­чера Гапон был по­вешен.

Исти­ны ра­ди под­чер­кнём, что всё это мы зна­ем поч­ти ис­клю­читель­но со слов Рутен­берга. Понят­но, что та­инс­твен­ная смерть ос­тавля­ет не­вы­яс­ненной до кон­ца и жизнь, и лич­ность Гапо­на. Но по мне — хо­тя, быть мо­жет, так го­ворить и нек­ра­сиво, — ко­нец Гапо­на ка­жет­ся ес­ли не «зас­лу­жен­ным», то «за­коно­мер­ным», он как-то под­хо­дит к его жиз­ненно­му пу­ти.

Надо приз­нать, Ге­ор­гий Гапон су­мел на­чать боль­шое де­ло, смог спло­тить сто­рон­ни­ков, мно­гие из ко­торых, нев­зи­рая на скан­да­лы и ра­зоб­ла­чения, нуж­да­лись в нём и ве­рили ему до кон­ца. В те­ории он мог бы стать за­чина­телем мощ­но­го хрис­ти­ан­ско-де­мок­ра­тичес­ко­го дви­жения, и мы с бла­годар­ностью вспо­мина­ли бы его имя. Ему не хва­тило идей­ной вы­дер­жаннос­ти, чес­тнос­ти, ко­рот­ко го­воря, рес­пекта­бель­нос­ти. Исто­рия Гапо­на слу­жит пре­дос­те­реже­ни­ем про­тив вся­чес­кой лег­ко­вес­ности — в иде­ях, рав­но как и в де­лах, в по­ис­ке вы­соких пок­ро­вите­лей, рав­но как и в хож­де­нии в Рево­люцию.

При на­писа­нии статьи ис­поль­зо­ваны раз­личные ис­точни­ки и ли­тера­тура, в том чис­ле спе­ци­аль­ные изыс­ка­ния В. В. Кав­то­рина, И. Н. Ксе­нофон­то­ва, Г. С. Усыс­ки­на. Изоб­ра­жения с сай­та ru.wikipedia.org

Дмит­рий Эй­дук,
к. и. н., стар­ший на­уч­ный сот­рудник
Госу­дарс­твен­но­го му­зея по­лити­чес­кой ис­то­рии Рос­сии,
спе­ци­аль­но для «Полит-гра­моты»