Последние 2 дня — исключительно «горячее» время. Нельзя пройтись по улице, чтобы не услышать «выборы», «единая», «враньё»… Процентов 80 теле- и радиовещания было посвящено итогам прошедших выборов, Интернет пестрил (и продолжает) публикациями о самых разных нарушениях. Даже новостные ленты в социальных сетях состояли не меньше чем на половину, из «перепостов» записей о различных нарушениях на выборах, стёба над выборами и кандидатами, цитат Навального. В свете последних событий в Москве и Петербурге, где демонстрации несогласных с результатами выборов набирают обороты, всё оказывается куда «горячее», чем вообще можно было предположить.

Но начнём сначала. 4 декабря я работала членом избирательной комиссии с правом совещательного голоса от партии «Яблоко» на 105-м участке в Василеостровском районе. Ещё до начала голосования произошло несколько поистине странных моментов. Когда я позвонила по горячей линии «Яблоко», которое, собственно, и представляла, мне сказали, что всё это — прямые нарушения, и нужно написать заявление. А именно, урну для голосования опечатали позже 8 часов, открепительные бюллетени «погасили» почему-то в отсутствие наблюдателей (то есть, нас), а, когда я, исполняя свои прямые полномочия, начала знакомиться с реестрами избирателей, председатель комиссии подбежала ко мне с криками: «Вы можете их только визуально смотреть (интересно, а как ещё можно смотреть?)! Вы мешаете работе комиссии!». На мои достаточно спокойные реплики о том, что просмотр списков — моя обязанность, председатель стала кричать, что я некорректно с ней разговариваю, и стала угрожать, что удалит меня с участка. Что, впрочем, так и не сделала.

По поводу самого выборного процесса — он на моём участке протекал достаточно спокойно. У нас не было «каруселей», «вбросов» (конечно, никогда нельзя быть уверенным на 100%, но наблюдали мы добросовестно, и вряд ли бы не заметили их). Но было множество мелочей, которые, однако, не давали до конца убедиться в прозрачности проведения выборов: столы для наблюдателей были поставлены на огромном расстоянии от урн, мы старались стоять близко к урнам, но периодически нам говорили, что мы мешаем, и пытались оттеснить (это замечали наблюдатели на многих участках). Также на моём участке, как и на тысячах других, возникла огромная неразбериха; люди, по 40 лет жившие по месту регистрации, почему-то не были внесены в основные списки. Они подходили к нам, жаловались; председатель комиссии вновь кричала, что мы якобы не имеем права общаться с избирателями, и так до восьми часов…

А вот мою коллегу Настю Авдееву, которая была членом комиссии с правом совещательного голоса на 739-м участке, всё-таки удалили. С формулировкой: «Мешала работе комиссии и употребляла пищу вблизи урны». Но это ещё цветочки — наблюдателя на одном из участков в Красногвардейском районе удалили, объяснив это так: «Мешал работе комиссии и искал туалет в неположенном месте». И всё это не шуточки, господа.

Мне не удалось зафиксировать явных фальсификаций. Но отвратительное чувство, что я что-то не уловила, не покидало меня до конца подсчёта голосов, хотя и там вроде всё было честно: 380 голосов в Думу на моём участке набрала «Справедливая Россия», 282 — «Яблоко», и только потом шла «Единая» со 193 голосами. Возможно, всё же были проведены какие-то махинации со списками избирателей, а, может быть, действительно всё было прозрачно. Но даже если это так, то мой участок — один из немногих в нашей стране, где не было фальсификаций. YouTube, посты в Twitter, Livejournal и ВКонтакте — тому подтверждения. Как, собственно, и результаты голосования.

Поэтому стихия, которая каждый день теперь обрушивается на пространство у Гостиного двора в Санкт-Петербурге и на Триумфальную площадь в Москве, будет, наверное, только нарастать. Такое «горячее» время.

Анна Новгородова,
специально для «Полит-грамоты»