Можно, я задам неожиданный вопрос? Как вы думаете, есть ли в какой-либо отдельно взятой букве особая энергетика? Например, в букве «п»? Какие ты, мой ровесник, слова на эту букву можешь сейчас, не задумываясь, назвать? «Придурок». «Пофигизм». Нерусское party. Любимое «пиво». Манящее «перепихнуться»… И какое же в них настроение? А как насчет «патриотизма», «подвига», «победы»?..

Эти слова многие из нас учили, слышали и, что самое прискорбное, продолжают слышать и вспоминать только в преддверии майских праздников, когда каждый уважающий себя директор общеобразовательной школы просто не может не позвать (по зову ли совести, из желания выслужиться ли) пару-другую ветеранов для встречи с учащимися. А во всех СМИ то и дело появляются сенсационные и ранее не известные подробности давно минувших дней. Уже первого июня все возвращается на круги своя, и говорить о подвигах, а тем паче совершать их, становится совсем не актуально. К концу месяца эти слова могли бы быть и вовсе забыты, но 22-го нам обязательно напомнят, что именно в этот день началась та самая война. Зато потом до очередного мая можно будет расслабиться и не переживать, что нечего смотреть по «телеку»: одни черно-белые фильмы о войне и не более цветные хроники о ней же.

При следующей, не претендующей на оригинальность, мысли кто-то рассмеется, кто-то, быть может, заплачет, а кому-то, как всегда, все равно, но поэтому это не правильно… Более того, это странно и страшно. Я это говорю не потому, что сама такая уж прилежная подданная своего, нашего государства (как могли радостно подумать идеологически выверенные те, кому за сорок), а потому, что сейчас, как никогда ранее, все зависит от внутренней культуры каждого человека в отдельности.

«Вы хотите демократии? Ее есть у меня!» — радостно сообщает нам современное общество, две трети которого составляет молодежь. Молодежь, которая не помнит, или, что хуже, не знает, или, что совсем ужасно, не хочет знать многие слова на «п», «р», «л» и другие прелестные буквы алфавитов мира.

Я не собираюсь осуждать молодежь, а тем более оправдывать ее. Я всего лишь с детства знаю, что у медали две стороны, а у палки два конца…

Нас часто называют «непоротым поколением», абсолютно не ценящим то, что сделали для нас отцы, деды, прадеды. И я даже не отрицаю ту вероятность, что мы то же будем инкриминировать своим детям.

Конфликт «отцов и детей», сами учили, вечен и является непреходящим намеком на то, что сын может оказаться правее отца, и наоборот.

Не совсем прямым следствием этой мысли (но ведь может сознание перескакивать с одной на другую) звучат в моей голове вопросы: почему не слишком голосистый Марк Бернес пел о войне так, что мурашки по коже и комок в горле, а нынешние исполнители, перепевая военные песни, могут вызвать слезы лишь из-за обиды за хорошую песню, вдруг ставшую супертанцевально-лазерным шоу? Почему в течение года к вечному огню приходят, только чтобы погреться?

Может, мы, молодые, черствее, суше, более приспособлены к жизни в каменно-денежных джунглях?.. Так думает большинство отцов и тем самым опровергает собственноручно состряпанный миф о нашей непоротости. Скажу по секрету, по джунглям пробираться ох как не просто и не намного слаще, чем находиться под идеологическим прессингом, на который ссылаются они, описывая трудности собственной молодости.

Тут, среди придуманных о нас мифов, и становится отчетливо видна вторая сторона нашего отношения к ВОВ и подвигам теперь немногочисленных и стареющих защитников родины образца 40-х годов XX века.

Нас закалили и почти уже обездушили другие войны.

Деточки, да что вы знаете!..

Да, нам часто говорят, что мы даже представления не имеем, насколько тяжело было выцарапывать каждый метр земли и побеждать.

Быть может, мы и не сможем никогда постичь, как это, когда горит одна деревня за другой, а в лагерях гибнут тысячи…

Но в этом наше счастье.

Эту глобальную мясорубку мы не видели и можем только извиниться, что не нашим выпускным балам помешали немецкие бомбардировщики.

Но каждый юный максималист может и должен оскорбиться вместе со мной на заявление, что мы вообще не знаем, что такое ВОЙНА.

А разве мы не чувствовали горячего дыхания разворошенного вами Афгана, разве мы не провожали если не братьев и любимых, то друзей и знакомых в Чечню, 1 и 2 кампании, и получали их совершенно другими: без рук, ног, со свернутыми на бок мозгами, а то и вовсе не живыми…

Нет, мы знаем, что такое война.

Знаем это еще и потому, что ведем ее каждый день, независимо от возраста, пола и воинской обязанности.

Мы на передовой в убогом подъезде полуразвалившейся хрущевки; на передовой в бесфонарном переулке, возвращаясь из универа…

Солдаты советских армий знали, умирая, что это все для родины, а за что можем пострадать мы, придется додумывать самим по дороге в больницу, если не на тот свет.

Поверьте на слово — мы знаем, что такое война. Мы знаем это еще и потому, что теория Дарвина работает по-прежнему: выживает сильнейший. И это больше о современном обществе, чем о вьюрках.

Ты силен настолько, чтобы поступить в университет? Ты силен настолько, чтобы найти достойную работу и прокормить младшую сестру, мать и деда, инвалида и ветерана ВОВ?.. Чтобы опередить конкурента на рынке, чтобы успеть продать и купить акции, чтобы работать семь лет без выходных и отпусков, чтобы… Чтобы выжить в тех условиях, которые нам определяет потом и кровью дедов добытая свобода, государственная и личная.

Мы свободней, а значит, должны быть счастливей, не знать и не помнить некоторые слова: беда и бедность, бомба, горе, террор, война, конфликт и другие. Но мы их знаем и даже понимаем, что это такое. И, думается мне, мы в праве требовать самим решать, как нам жить, что нам помнить, а что нет.

Обе эти стороны принадлежат одному наградному ордену, и теперь, я полагаю, вы поймете, почему мне страшно однажды забыть про эту войну. Значит, можно забыть и про все остальные, которые идут внутри и снаружи каждого из нас, и из имеющего неоценимый жизненный опыт и неоспоримые, отвоеванные права Человека превратиться в знающую только сиюминутные потребности скотину: хочу есть, хочу спать, хочу убивать…

И безнадежно пафосно, но с новым смыслом и абсолютно искренне хочу произнести слова, начертанные на каждом памятнике павшим воинам почти в каждом городе России и странах бывшего СССР: ПОМНИТЕ!

Наташа Лютая,
Ульяновск,
специально для «Полит-грамоты»